Книга Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии!, страница 132 – Инна Дворцова

Лёша довёл меня до комнаты и внимательно посмотрел в глаза.

― Ты уверена, что хочешь всё это увидеть? ― с тревогой спросил он. ― воспоминания будут касаться твоих родителей. А с мамой…

Он запнулся, подбирая слова.

― А с мамой вообще может быть очень больно, ― продолжил он, смотря поверх моей головы. ― Я подозреваю, что у неё с твоим отчимом было не всё гладко.

Открыв дверь, Алексей завёл меня внутрь, не отпуская моей руки.

― Я боюсь за тебя, Яра, ― он притянул меня к себе, нежно прижав к груди. ― Боюсь, что твоя психика может не выдержать.

Всхлипнув, я уткнулась носом в его футболку. Я тоже этого боялась. Боялась, что не выдержу, если увижу, как Полозов пленил отца, но больше всего боялась, что он издевался над мамой и мне придётся всё это смотреть.

― Давай, я посмотрю за тебя, ― предложил Алексей. ― А ещё лучше попросить Всполоха скинуть воспоминания моему отцу. Он не выдаст твоей тайны с фамильяром никому кроме императора.

Я понимала, что без внимания государя не останется, каким способом мы получили сведения от человека без сознания.

― Давай, ― согласилась я. ― Наверно так будет лучше. Я не смогу погружаться в его жизнь. Слишком больно.

Лёша пошёл звать отца, а я поговорила со своим фамильяром. Всполох был не против слить воспоминания другому. Не побоится ли отец Ветрова вмешательства фамильяра в свою голову, ведь при желании Всполох может и его воспоминания захватить.

― Отдай воспоминания Полозова, а чужие не бери, ― попросила я бельчонка. ― Нам не нужна лишняя информация. Тебе бы с тем объёмом магии, который ты получил сегодня справиться.

Алексей вернулся с отцом.

― Правильно решение, девочка. Такие воспоминания ― тяжёлая обуза.

Я кивнула. Некромант лёг на мою постель, видимо, Лёша уже проинструктировал, а Всполох пристроился возле головы.

Воспоминания Григория Полозова, добытые Всполохом

Меланья.

Даже сейчас, после всего, её имя обжигало мне язык как яд.

Я помню тот бал так ясно, будто это было вчера. Золотой зал, хрустальные люстры, запах воска и зимних роз. А она… она вошла — и весь мир перестал существовать. Белое платье дебютантки, светлые волосы, собранные на макушки и рассыпающиеся каскадом локонов по плечам, и глаза серые, чистые, невозможные. Я влюбился мгновенно. Жестоко.До тошноты.

Я думал, что добиться её будет просто. Я, Григорий Полозов, один из самых перспективных молодых магов империи. А она… она даже не заметила меня.

Она смотрела только на него. Владимира Туманова.

Он стоял у колонны, улыбался ей через весь зал — легко, уверенно, как человек, который никогда ни в чём не сомневался. И она ответила ему той улыбкой… той самой, которую я потом видел в своих снах годами. Улыбкой, которая предназначалась не мне.

В тот вечер я впервые почувствовал, что такое настоящая ненависть. Она была горячей, сладкой и… безнадёжной.

Я пытался бороться. Посылал цветы, писал письма, устраивал «случайные» встречи. Она была вежлива холодной вежливостью безразличия. А однажды сказала прямо, глядя мне в глаза:

― Моё сердце уже занято, господин Полозов. И занято давно, ― холодно ответила она.

Это было как пощёчина.

Я улыбнулся тогда. Поклонился. А внутри меня что-то надломилось.

С того вечера я начал ненавидеть его. Туманова. Золотого мальчика империи.

С этого момента я жил только одной целью забрать у него всё. Его славу. Его положение. Его женщину. Его жизнь.