Книга Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии!, страница 66 – Инна Дворцова

― По сути, ты и был, как и я сейчас, беспризорный пёс. Ни жены, ни поместья. А она приняла тебя в свою семью.

― Странные разговорыты ведёшь, сын, ― он подошёл ко мне со спины и положил руку на плечо. ― Неужели решил жениться? Окрутила всё-таки тебя британка.

― Не окрутила, между мной и Люсиндой ничего нет. Знаешь, я даже не удивлён, что ты знаешь о ней, ― ответил я не поворачиваясь. По дорожке к дому шли две девушки. В сумерках было сложно разглядеть их лица, но, похоже, Меланья сдержала слово и пригласила на ужин дочерей.

― Я даже знаю, что она надоедает тебе, ― одобрительно хмыкнул отец. По его шкале ценностей успех у женщин стоял где-то между властью и богатством. ― И ты проводишь много времени в деревне у травницы. Как её зовут?

― Это тоже не имеет никакого значения. Мы с ней скрашиваем досуг друг друга без каких-либо обязательств.

― Как ловко у тебя получается очаровывать женщин, ― в голосе отца промелькнула зависть. ― У меня так не получается, поделись секретом.

Секретом? Да, нет никакого секрета. Просто я люблю женщин не только за достоинства, но и за недостатки. Я люблю их цельными, такими создал их бог, и они это чувствуют. Но отец вряд ли это поймёт. Он не умеет любить просто так. Он любит за то, что ему может дать женщина.

― Нет никакого секрета, ― попытался я свести всё к шутке, ― просто я жутко обаятельный и женщины не могут устоять.

Отец рассмеялся вместе со мной.

― Вот и падчерицы мои пожаловали, ― довольно произнёс он. ― Кстати, как там поживает моя младшенькая?

― Не понимаю, зачем ты прислал её в тёмную академию? Ярослава светлая ведьма и ей очень сложно, ― он непроизвольно сжал моё плечо. ― Но она справляется, не беспокойся.

Порадовавшись, что отец беспокоится за падчерицу, я спросил:

― Меня давно тревожил вопрос: почему ты женился на Тумановой? Других женщин не было? Таких, кто смог бы подарить тебе наследников, ― и подчеркнул, ― законных.

Отец отодвинулся от меня, и я заметил в отражении в окне, как он нахмурился.

― Любовь, ничего не поделаешь, ― сказал он таким тоном, как будто признавался в преступлении. ― Я любил её с юности. С того самого мига, как увидел первый раз на балу дебютанток в императорском дворце.

Я стоял, не шелохнувшись, боясь спугнуть момент близости. Мы нечасто общаемся и ещё реже разговариваем по душам.

― Пригласив её на танец, я получил вежливый отказ, ― в голосе зазвенела сталь. ― Её уже пригласил на танецТуманов. Её танцевальная книжка была заполнена до конца бала, и для меня не осталось ни одного танца.

Он замолчал, снова переживая отказ юной дебютантки.

― Я не был столь родовит или приближен к императорской семье, как Матвей Туманов. Он окончил имперскую академию магии и был лучшим другом наследника. А я…

Он тяжело вздохнул и сел в кресло в углу комнаты. Свет до того края не добирался, и я не мог увидеть его выражения лица. Мне казалось, что он всё ещё переживает тот самый бал. Нет ничего страшнее, чем получить отказ на виду у всех. Неужели он всю жизнь любил её? Ту самую девчонку, которая отказала ему когда-то. Я осторожно спросил отца об этом, не желая бередить старую рану, но сгорая от любопытства.

― Да, всю жизнь. Да, жил ради момента, когда смогу назвать её своей. Я достиг всего, что имею сейчас только ради того, чтобы стать достойным её.