Книга Оборванная связь, страница 117 – Рина Рофи

— А… ребёнок? — выдавил он, и это слово прозвучало у него на удивление неуверенно.

И тогда на губах Белета появилась странная, почти неуловимая улыбка. Не радостная, а… ошеломлённая. Гордая. Испуганная. Всё вместе.

— Их двое, — произнёс он тихо, но так чётко, что слова упали в тишину комнаты, как камни.

Волот замер. Совсем. Казалось, даже его мощная грудная клетка перестала двигаться. Его глаза расширились, а затем сузились до золотых щелочек, быстро перебегая с лицаБелета на мой живот, скрытый под одеялом, и обратно.

— Д-двое? — он прохрипел, и в его голосе прозвучало чистейшее изумление. Он явно рассчитывал на худшее, готовился к долгой борьбе за одну жизнь, а тут… две. Его солдатский, прямолинейный мозг явно начал пересчитывать логистику, угрозы, необходимость охраны. Но первым вырвалось другое. Он посмотрел на меня, и в его жёстком взгляде мелькнуло что-то вроде… неуклюжего уважения. — Чёрт возьми… Ну, Машка, ты даёшь…

Потом он снова посмотрел на Белета, и его выражение стало серьёзным, деловым.

— Значит, охрану удваиваем. И продовольственные запасы. И всё остальное. Сделаю.

Белет кивнул, и между братами прошёл немой, полный понимания взгляд. Не нужно было лишних слов. Задача усложнилась. Миссия стала важнее. И они оба были готовы.

А я просто лежала, наблюдая за этой немой сценой, и чувствовала, как где-то глубоко внутри, под слоем усталости, теплится тихое, уверенное пламя. Они — эти два демона, один князь, другой воин, — уже строили крепости вокруг нас. Вокруг них. И в этом была странная, демоническая форма самой чистой любви — готовность сжечь мир, чтобы защитить свой очаг. Теперь — в два раза больше.

Тишина после его слов о «двойной охране» повисла в комнате плотно, но не тяжело. Была в ней какая-то новая, деловая уверенность. Проблема обозначена, решение найдено, план действий составлен. Типичный мужской подход, умноженный на демоническую решимость.

Белет, всё ещё стоявший посреди комнаты с тем странным, ошеломлённо-сосредоточенным выражением лица, первым нарушил молчание. Его взгляд, скользнув по моей уставшей, но спокойной фигуре, переместился на брата. И в его глазах, помимо привычной братской суровости, мелькнуло что-то новое — отголосок собственного, только что обретённого, пугающего и прекрасного открытия. Открытия отцовства. Двойного.

— Волот, — начал он, и в его голосе прозвучала непривычная, почти неуместная сейчас, мягкая нота. — Тебе бы самому жениться… Свою пару найти.

Я чуть не поперхнулась своим травяным чаем. От такой резкой смены темы — с военной стратегии на матримониальные планы — в самый неподходящий момент мог смутиться кто угодно, кроме, видимо, Белета. Для него, видимо, это была логичная цепочка: раз у него теперь будет полная семья, то и брату пора.

Волот, стоявшийуже почти в дверях, обернулся так резко, что, казалось, воздух свистнул. На его грубом лице отразилась чистейшая, неподдельная гримаса отвращения и… страха? Нет, не страха. Глубокого, искреннего непонимания.

— Меня это не интересует, — отрезал он, хрипло и нарочито громко, будто отгоняя саму мысль. Его золотые глаза метнулись на меня, будто ища поддержки или просто свидетельства того, что он не сошёл с ума, услышав такое. — У вас тут, — он махнул рукой, очерчивая в воздухе невидимый круг, в который явно входили я, Белет, и два пока невидимых наследника, — проблем куча. Кто разгребать-то будет? Интриги, границы, эти ваши свадебные подготовки… — Он фыркнул. — Мне и без своей «пары» дел хватит на три века вперёд. Чтобы вы все тут в безопасности были.