Книга Оборванная связь, страница 17 – Рина Рофи

Он был с нами в самые тяжёлые времена.

Особенно тогда. Когда из-за стресса, из-за постоянного давления, из-за ядовитой ауры ненависти, которую источал Артамаэль, направляя её прямо на меня… я потеряла ребёнка. Нашего с Белетом ребёнка. Едва успев узнать о нём, ещё не ощутив толчков, лишь догадываясь по магическим всплескам внутри — я уже хоронила крошечную, едва сформировавшуюся искру смешанной души.

Белет обезумел от горя и ярости. Его сила вышла из-под контроля, он едва не спалил целое крыло дворца. А Волот… Волот пришёл. Не с пустыми словами. Он принёс странный, горький чай из адовых кореньев, усадил меня, всё ещё холодную и онемевшую, в кресло, и встал между нами и внешним миром. Он выгнал всех лекарей, присланных отцом с фальшивыми соболезнованиями, и сам дежурил у дверей, его золотые глаза горели тихим, смертельным огнём. Он не говорил «держись». Он просто был там. Молчаливая, грозная скала, когда наши собственные миры рушились.

А потом… потом отец Белета отступил. Не из жалости. А потому что потерял рычаг. Наследника, который мог бы связать две могущественные крови, больше не было. Угроза его чистой династии была устранена самой судьбой. Его интерес к нам на время угас, сменившись холодным равнодушием. Конфликт потерял остроту, но мы потеряли всё. Наш шанс. Нашу надежду. Часть нас самих.

И Волот тогда, перед тем как уйти, положил свою огромную, шершавую ладонь мне на голову. Не как брат Белета. Почти как… старший брат мне.

— Живи, лучик, — хрипло сказал он. — Хоть ты и причиняешь всем одни проблемы. Живи назло.

Нутро сжалось сейчас, стоя у ржавой двери подъезда, от этой памяти. Это был ещё один шрам, самый глубокий, самый тихий. О нём не знал даже Дима. Его нельзя было объяснить словами человеческого языка. Это была пустота, где должно было биться второе, крошечное сердце.

И этот человек, этот демон, который был свидетелем той потери, который видел нас в самом сломанном состоянии… только что нашел меня. И спросил, жива ли я.

Ключ наконец повернулся в скважине с громким щелчком.Я толкнула дверь и шагнула в тёплый, пахнущий старой штукатуркой подъезд. Телефон в кармане был мёртвым грузом, в нём уже умирал старый номер. Я отрезала Милу. Отрезала работу. Отрезала путь назад.

Но как отрезать память? Как вырвать из души образ того, кто был частью твоей самой страшной боли и в то же время — единственной живой опорой в кромешном аду?

Я медленно пошла по лестнице, шаг за шагом, цепляясь за перила. Надо было готовить ужин. Улыбаться. Говорить о повышении.

А внутри всё кричало одним-единственным, невысказанным ответом на его вопрос в портале:

«Да, Волот. Жива. Но та, кого ты знал, та, что могла быть „лучиком“… та умерла давно. Вместе с ребёнком. Вместе с Белетом. Осталось только это… это привидение с тёмными волосами. И ему нечего тебе сказать.»

Я медленно поднималась по лестнице, и каждый шаг отдавался в висках глухим стуком. В голове, как заевшая пластинка, крутился один вопрос, заданный самой себе: Зачем сменила номер?

Ответ был простым, как нож в сердце: из страха.

Страха, что Волот найдёт Милу. Не через порталы — он был умнее. Он знал, как работает наш подпольный рынок. Он мог надавить, шантажировать, предложить ей сумму, от которой у неё перехватит дыхание. Или угрозу, от которой похолодеет кровь. Мила была крепким орешком, но против князя Ада, пусть и отступника, у неё не было шансов. Она бы сломалась. И выдала бы мой номер. А потом… потом его голос звучал бы не в энергетическом вихре, а в телефонной трубке. «Лучик. Нам нужно поговорить».