Книга Оборванная связь, страница 21 – Рина Рофи

Белет усмехнулся, не отрывая от меня взгляда.

— Начинай, брат.

Волот открыл том и пробежался глазами по странице, испещрённой сложными рунами.

— Бла-бла-бла, силы небесные и преисподние, союзы ради власти, укрепление крови… — он махнул рукой и захлопнул книгу с громким хлопком, поднимая облако пыли. — К чёрту эту гнилую шелуху. Вы и так всё знаете.

Он сделалшаг вперед, и его лицо стало серьёзным. По-настоящему серьёзным.

— Белет. Белиал, если хочешь. Князь, наследник, боль в моей заднице с детства. Ты клянёшься этой… — он кивнул в мою сторону, — этой золотой помехе, этой ходячей катастрофе, быть её щитом и её мечом? Клянёшься защищать её от всего, даже от нашей собственной семьи, даже от самого себя, если придётся? И, что самое главное, клянёшься ли ты не становиться из-за неё скучным занудой, а то я сдохну со скуки?

Белет не смог сдержать улыбку, но в его глазах не было и тени шутки.

— Клянусь. Всем, что во мне есть. Всем огнём и всей тьмой.

Волот кивнул и повернулся ко мне.

— Ты. Лучик. Головная боль и, судя по всему, вечная обуза для моего брата. Клянёшься ли ты терпеть его вечную серьёзность, его адское высокомерие и его привычку читать свитки за ужином? Клянёшься ли ты быть его якорем в этом безумном мире и не дать ему окончательно превратиться в копию нашего драгоценного родителя? И, по возможности, иногда напоминать ему, что можно и посмеяться?

Я смотрела на Белета, на этого могущественного демона, который стоял передо мной, отбросив все титулы, и чувствовала, как комок подкатывает к горлу. Но голос мой был твёрдым.

— Клянусь. Всем светом, что во мне есть. И всей тьмой, которую он мне подарил.

— Ну, вот и славно, — проворчал Волот. Он вытащил из-за пояса небольшой серебряный кинжал — простой, без украшений. — По старому обычаю. Не для крови, а для символа. Ваши силы.

Он протянул клинок Белету. Тот взял его и, не моргнув, провёл лезвием по своей ладони. Не кровь выступила на бледной коже, а капли чистого, жидкого золота — концентрированная магическая сущность. Он протянул кинжал мне.

Я взяла его. Лезвие было тёплым от его прикосновения. Я так же провела им по своей ладони. Выступила не кровь, а сияние, похожее на свет Сердца Мира — маленькие капельки жидкого света.

Волот взял кинжал обратно и соединил наши руки, прижимая мою ладонь с сиянием к его ладони с золотом. В момент соприкосновения раздался тихий звон, и между нашими пальцами вспыхнула короткая, ослепительная вспышка, в которой смешались золото и серебро. Ощущение было не болью, а слиянием. Как будто два разных тока вселенной нашли друг друга и замкнули цепь.

— Считай, что скреплено печатями, силами и моим свидетельством, —провозгласил Волот, отпуская наши руки. — Теперь вы друг другу боль и головная боль официально. Поздравляю. Или соболезную. Ещё не решил.

Белет не стал его слушать. Он притянул меня к себе и поцеловал. Это был не поцелуй на фестивале — нежный и вопрошающий. Это был поцелуй обладания, клятвы, тотального единения. В нём был вкус его золота и отблеск моего света.

Когда мы разомкнулись, Волот смотрел на нас, скрестив руки. В его золотых глазах не было насмешки. Было что-то сложное — грусть, предчувствие и та самая братская верность, которая привела его сюда.

— Ладно, празднуйте, — буркнул он. — Я постою на страже. Чтобы никто не помешал вам… ну, вы поняли. Но! — он ткнул пальцем в нашу сторону. — Если из-за этого безобразия начнётся война, я буду валить деревья в вашем именительном саду в отместку. Я предупредил.