Онлайн книга «Оборванная связь»
|
«И я знаю, она не потревожит.» В этом была самая горькая часть. Я знала Милу. Она поняла моё «хорошо» вчера. Поняла всё, что стояло за этим. Она будет злиться, будет переживать, но даст мне эти полгода. Не потому что боится, а потому что уважает мою боль. Я положила телефон обратно и накрыла глаза предплечьем. Головная боль медленно отступала, уступая место другой — тоскливой, ноющей пустоте в груди. Я не только отрезала прошлое. Я отрезала кусок своего настоящего. Самый живой, самый понимающий. В тишине квартиры, под мерный гул холодильника, я осталась одна. По-настоящему одна. С Димой, который любит меня, но не знает меня. С работой, которая лишь фон. С тёмными волосами, которые скрывают меня даже от самой себя. Новая жизнь. На шесть месяцев. Шесть месяцев без голоса Милы, без шанса на опасный заказ, который мог бы напомнить, кто я на самом деле. Шесть месяцев играть в человека, который просто страдает от похмелья, а не от разрыва реальности внутри собственной души. Я глубоко вздохнула, стараясь дышать ровно. Нужно было вставать. Принимать душ. Делать вид, что жизнь продолжается. Я побрела на кухню, по пути опираясь о стену. Мир всё ещё слегка плыл, но острая боль сменилась тяжёлой, свинцовой усталостью. Автоматическими движениями я насыпала молотый кофе в турку, налила воды, поставила на огонь. Рутинные действия, за которые можно было зацепиться, чтобы не думать. Но взгляд сам собой, предательски, потянулся к тому самому шкафу. К неприметной дверце внизу, за которой в темноте лежал пыльный рюкзак. А в нём, в бархатном мешочке… Кольцо Белета. Сегодня оно словно излучало холод сквозь дерево и ткань. Магнитило. Призывало. Тоска, обычно глухая и привычная, сегодня клокотала в груди с новой силой. После вчерашнего контакта с порталом, после голоса Волота, после этой изнурительной боли «отката» — все шлюзы внутри оказались сорваны. Сдерживать стало невыносимо тяжело. Хотелось залезть в тот шкаф, достать этот кусок холодного металла, сжать его в ладони до боли и просто… закричать. Или расплакаться. Или и то, и другое. «Так что-то в этот раз кроет сильнее…» — констатировал внутренний голос, спокойно и безнадёжно. Запахло горелым. Я вздрогнула и выключила плиту — кофе убежал. Проклиная себя, я вылила чёрную жижу в раковину и начала заново. Руки дрожали. «Надо. Надо как-то переключиться.» Но на что? На мысли о повышении Димы? На планирование той самой трешки в ипотеку? Это было как пытаться тушить лесной пожар стаканом воды. Готовый кофе я налила в большую кружку и, обхватив её ладонями, чтобы согреть озябшие пальцы, побрела к окну. На улице шёл мелкий, противный дождь. Люди спешили по своим делам под разноцветными зонтами. Кто-то смеялся, споря с кем-то по телефону. Мир жил. Простой, понятной, человеческой жизнью, а я стояла здесь, за стеклом, с мёртвым телефоном в кармане и мёртвым кольцом в шкафу, пытаясь убедить себя, что кофе и вид на мокрый асфальт — это достаточный повод, чтобы не сойти с ума. «Переключиться…» — повторила я про себя, без веры. Может, стоит убрать рюкзак? Отнести его на хранение Миле? Нет, это означало бы контакт. Сжечь кольцо? Оно не сгорит. Выбросить? Рука не поднимется. Это последний, самый осязаемый кусочек его. Последняя материальная связь. Я сделала глоток горького кофе. Он обжёг язык, и эта простая, бытовая боль на секунду перекрыла другую. Вот оно — переключение. Глупое, примитивное, но работающее. |