Книга Хозяйка старой пасеки 4, страница 108 – Наталья Шнейдер

Он ждал именно этого момента. Когда мы покинем «безопасную зону». Когда за спиной не будет ни стен, ни титулов, ни связей. Впереди — три губернии. Леса, глухие тракты, постоялые дворы, где за монету продадут имать родную. «Нейтральные воды», где закон — это тот, кто сильнее.

Мы сами шли к нему в пасть. И он это знал.

Что ж. Пусть ждет. У нас стальные зубы.

Три губернии. Две недели пути. И неизвестность за каждым поворотом.

Первый день пути вымотал меня больше, чем неделя работы на пасеке.

Тракт, такой гладкий на бумаге, на деле оказался чередой ухабов и ям, покрытых дорожной пылью. Тарантас, несмотря на длинные, упругие дроги — замену рессор, трясло немилосердно. Я прихватила с собой в дорогу журналы. Но хватило только достать их и глянуть на обложку, чтобы меня замутило. К обеду у меня ныла каждая косточка, а пыль — вездесущая серая дорожная пыль — скрипела на зубах и, казалось, въелась в саму кожу.

Нелидов держался молодцом. Он был бледен, то и дело вытирал лицо платком, который к вечеру стал похож на половую тряпку, но не жаловался. Только время от времени осторожно поправлял за спиной расшитую васильками подушечку — подарок Вареньки оказался не просто милым сувениром, а спасением для спины, привыкшей не к дороге, а к письменному столу.

Охрана работала как слаженный механизм. Двое в авангарде, двое замыкают, двое по флангам. Остальные отдыхают во втором тарантасе, чтобы сменить верховых, когда придет время. Кирилл то ехал рядом со мной, молчаливый и сосредоточенный, то уездал вперед, проверяя дорогу.

На границе уезда нас остановил разъезд — местные стражники, ленивые и разморенные жарой. Кирилл даже не спешился. Просто показал какую-то бумагу с гербовой печатью, и шлагбаум взлетел вверх с такой скоростью, будто его подбросило ветром.

На ночлег встали у постоялого двора, большого, крепкого, обнесенного частоколом, но донельзя грязного.

Хозяин, видя богатый обоз, попытался было заломить цену за постой и фураж, но Гришин молча положил руку на эфес сабли и так выразительно сплюнул сквозь зубы, что торг закончился, не начавшись.

В комнатах пахло прокисшим квасом, застарелым потом и клопами. Я предпочла ночевать в тарантасе, прямо во дворе. Под открытым небом, но зато на свежем воздухе и без паразитов в постели.

Кирилл подошел, когда я уже устроилась на набитом сеном тюфяке, укрывшись пледом.

— Не спишь?

— Трясет до сих пор, даже когда лежу, — призналась я.

Он хмыкнул.

— Привыкнешь. Завтра будет Черный лес. Место глухое,дурное. Если захотят ударить в дороге — ударят там.

Я посмотрела на темнеющее небо.

— Справимся?

— У меня два боевых мага и десяток стрелков, которые прошли Скалистый край. Справимся.

Он говорил спокойно, без рисовки. Просто констатировал факт. И от этого спокойствия мне стало немного легче.

Утро началось до рассвета. Холодная вода из колодца помогла проснуться и умыться. Творог, мною же сделанный с моим же медом — не зря я запасла отдельный ящик для дороги. И снова в путь.

К полудню лес сомкнулся вокруг нас стеной.

Ели здесь стояли такие огромные и плотные, что день превратился в сумерки. Разве что птицы голосили вовсю. Воздух стал прохладным, тяжелым, пахло прелой хвоей и грибницей.

Обоз сжался. Телеги пошли плотнее. Охрана подобралась.

Вдруг усач вскинул руку. Колонна встала как вкопанная.