Книга Мой темный дракон, страница 65 – Айви Роут

Я всхлипнула и закрыла рот рукой. Так неожиданно это вышло, что я сама испугалась. Что же теперь делать? Сердце будто разбилось на тысячу осколков, и теперь этиосколки впивались в кожу, мышцы… Я судорожно вздохнула. Надо что-то делать. И точно не ехать в столицу.

Бежать. Но куда? И у кого просить помощи? Не у Нокса же.

Яркая вспышка мысли заставила меня подскочить с места. Я взяла ту шкатулку, которую забрала из борделя — единственное, что у меня осталось от прошлой жизни. Внутри лежала тряпичная кукла, моя детская игрушка, с которой я не расставалась; несколько дешевых украшений, которые мне дарил отец и Мессалина и… вот она! Я выудила со дна шкатулки визитную карточку с глифом. Тот судья, который пытался приставать ко мне Не знаю и сама, почему я сохранила его карточку. Но теперь она оказалась как никогда кстати.

Я урвал у судьбы

Трофейную жену.

У римских собак

Жила она в плену.

И нежность, и война

В не переплетена.

Узоры пестрят

От головы до пят*.

Я прислонилась к стене плечом, слушая, как на сцене выступали два барда. Они играли в нашем трактире уж не первый раз, и каждый раз их принимали на ура. И я была в их числе. Простые слова и столь же простая музыка задевала внутри какие-то первобытные нотки. Хотелось и подпевать, и танцевать или хотя бы притаптывать ногой в такт. Увы, на работе сильно не растанцуешься!

Ох, на ложе любви

Ласкает до крови.

Как будто идут

Жестокие бои.

Послушна как струна,

Мне ночью не до сна,

А утром с копьем

Гоняет кабана.

— Элла! Столик у окна! — Окликнула меня сквозь музыку хозяйка трактира. Нава была будто героиней той самой песни. Фракийка с пышной каштановой косой, она с ног до головы была испещрена чернильными знаками. Руны виднелись на загорелых лодыжках, сильных руках в рубахе с закатанными рукавами и даже под подбородком, частично заходя на лицо. Когда я в первый раз увидела женщин в местном крае, полностью украшенных на такой лад, то была в ужасе, разве можно так портить свою кожу! В центре королевства, даже у нас на границах чистая кожа считалась признаком красоты. Как же я удивилась, что во Фракии все было по-иному.

Чуть позже Нава объяснила мне, что местные традиции предполагали украшения себя чернильными знаками. Она указывала на свои и объясняла:

— Это имя моего рода. Это род моего мужа. Это имена моих детей. Это мой дух-охранник. Это заклинание защиты…

Знаки цеплялись друг за друга, переплетались, стелились узором по коже с бронзовым оттенком. Это было и украшение, и защита, и история сильной, смелой женщины, которая прожила долгую жизнь, теряла дом, мужей, детей и родину, и все равно крепко стояла на своих ногах.

Что ж, послушай, малец,

Я дожил до седин,

Но чувства мои

Не превратились в дым.

Когда пойдешь ко дну

У старости в плену

Урви у судьбы

Фракийскую жену.

С моего побега прошло почти три месяца. Три месяца одиночества и тоски, которые я всячески отгоняла от себя ежедневной изнурительной работой, но они все равно возвращались ко мне словно верные псы к хозяйке.

Скрыться из города мне помог судья. Я, сделав ставкуна то, что тот тоже наверняка подкуплен Данаем, пригрозила именем бастарда, и тот обеспечил меня всем необходимым. Но понимая, что Данай или, скорее, его подручные, будут искать меня, я свернула с намеченного пути. Путешествие было долгим, я помню его как самые серые и тоскливые дни в моей жизни. Они были наполнены болью от разбитого сердца и постоянным страхом, что меня найдут. Несмотря на то, что сережку Белла, по которой меня можно было отследить, также как и подарок Даная — кольцо с печатью, я оставила в доме, все равно было страшно, что Нокс с его невероятными способностями вот-вот шагнет из тени и силком оттащит меня к дракону.