Книга Психолог для дракона, страница 32 – Юлианна Винсент

И за всей этой суетой, я даже ни разу не подумала о том, что я хочу вернуться домой. И только сейчас, оставшись одна, в пусть полностью обустроенной, но совершенно чужой преподавательской комнате, мне захотелось оказаться обратно в своей небольшой, но уютной квартирке, в которую никогда не врывались по ночам, жаждущие любви, юнцы. Снова ходить на работу к своим клиентам и решать с ними их классические психологические сложности, а не готовить толпу несмышленышей к экзамену по выдерживанию эмоций. И угораздило же меня попасть в мир, где все завязано на эмоциях, но пользоваться ими нельзя. Ирония судьбы какая-то, а я в ней Ипполит, чесслово.

За всеми этими нехитрыми размышлениями, я благополучно уснула.

Следующая неделя прошла в усиленной подготовке к экзамену и к тому, чтобы все двадцать соучастников Френки в походе к Лесу Отчаяния заработали высший балл.

Мы встречались по утрам, после завтрака, в тренировочном зале, отрабатывали друг на друге различные упражнения, которые помогали студентам лучше видеть свои и чужие эмоции, отличать навязанные и подменные эмоции от истинных, учились дружить со всеми своими эмоциональными состояниями и использовать их тогда, когда это нужно, а не когда накрыло.

С каждым новым днём я видела, что ёмкость внутренней осознанности каждого все больше заполняется и становитсяболее устойчивой. Гневных парней уже было не так просто вывести из себя, они четко научились определять, где заканчиваются они и начинаются те, кто хочет их спровоцировать.

Они поняли суть провокации, что тот, кто выводит на эмоции сам нуждается в них, как нуждается в воде тот, кто застрял в пустыне. И что у них всегда есть выбор: вступать в эту игру и отдавать часть своей энергии через выплеск гнева или использовать волшебное заклинание: "Мои эмоции нужны мне и это не топливо для жизни другого человека". В них стало меньше едкой колкости, а больше желания достигать. Так бывает, когда гнев внутри превращаешь в топливо.

Девчонки с факультета Страха тоже стали понемногу оттаивать. Они уже не вздрагивали при каждом прикосновении, не смотрели ёжиком, не искали подвох в словах и действиях других. Я видела, как они позволяют себе понемногу обмякать в руках парней во время упражнений и с какой бережностью парни поддерживают их не только физически, но и морально.

Эти ребята смогли за короткий срок стать довольно дружной командой, и я была уверена, что у них получится сдать экзамен.

А вот ректора за это время я почти не видела. Наяву не видела. Зато мои сны, этот злобный дракон посещал почти каждую ночь. Сначала он смотрел на меня тем самым злым взглядом, на котором мы попрощались у него в кабинете. Я даже пару раз просыпалась, потому что мне казалось, что он, действительно, смотрит на меня. Но открыв глаза и даже пройдясь по комнате и никого не обнаружив, я уговаривала свою паранойю лечь спать обратно.

Потом мне стало сниться, что мы с ним танцуем. В его кабинете. В столовой. В коридоре преподавательского корпуса. В тренировочном зале. Возле Леса Отчаяния, где я впервые его увидела. Везде. Это были очень страстные танцы. Но он всегда молчал.

А потом он стал звать меня. Звать так, как в реальной жизни не позвал бы никогда. Потому что в его лексиконе просто нет таких слов.