Книга Анастасия. Железная княжна, страница 100 – Адель Хайд

Стася встала. Её слегка пошатнуло, слишком резко поднялась, и в голове закружилось.

Увидела взгляд Вяземского, и стало неприятно, а что, если он сейчас всем расскажет…, но он смолчал.

Окинув взглядом всех членов Совета, она поймала загоревшиеся магией глаза Фёдора Троекурова. Поняла, что он тоже еле сдерживается, чтобы не выпустить смертельную силу своего льда. Едва заметно кивнула ему: «Держись, Федя».

— Я даю вам две недели, — повторила она уже спокойнее и обернулась к Вяземскому. — Александр Иванович, назначьте следующую дату Совета.

Стася протянула руку Алёше. Рядом встала Татьяна. Они так и вышли, Татьяна, Анастасия и Алексей, молча, не прощаясь.

* * *

Уже вернувшись в имение, Стася поговорила с Фёдором Троекуровым. Тот, распалившись, с чувством ругался:

— Что происходит?! Такое впечатление, что все решили, что теперь можно жить так, как прежде! Они что, не видят, что всё изменилось? И мы изменились, и бахи изменились, и сама жизнь изменилась!

Подъехал и Вяземский Александр Иванович. И Стася сразу сказала ему:

— Если через две недели Совет не примет никаких послаблений с точки зрения образовательной реформы, я распущу Совет.

Вяземский внимательно посмотрел на неё:

— Анастасия Николаевна, но вы же сами подписали документ, разделяющий власть между вами и Советом. Вы что, готовы на коронацию? Но…

Стася предупреждающе подняла руку. Она не хотела, чтобы Вяземский при всех озвучил причину, почему она не может сейчас претендовать на корону. Она поняла, что он хотел сказать: «Не в вашем положении сейчас идти на коронацию».

Хотя для неё это уже была бы просто формальность, ведь силу родового камня она приняла.

— Анастасия Николаевна, — вдруг заговорил Фёдор Троекуров, снова блеснув ледяной синевой в прищуренных глазах, — так может, надавить на Совет?

— Зачем, Федя? — устало ответила Стася, — это только приведёт к тому, что я получу врагов в самом ближайшем своём окружении, а нам нужно быть едиными. И я хочу передать Алёше империю сильнее, чем она была, сплочённой. А сплочённостьимперии, это прежде всего сплочённость князей.

Стася позвала секретаря и дала распоряжение:

— Соберите-ка статистику по количеству технических изобретений за последние пятьдесят лет. И по странам бывшей Европы, и по нашим территориям.

Фёдор и Вяземский удивлённо переглянулись.

— У нас будет меньше, — осторожно заметил Фёдор.

— Знаю, — кивнула Стася, — но мне нужны независимые цифры. Мы действительно больше полагались на магию. Некому было изобретать технические новинки. А в Европе наоборот. Но если мы продолжим полагаться только на магию, то бахи, которых больше, в один прекрасный момент обгонят нас сами.

Она вдохнула поглубже, словно устала в который раз объяснять очевидное, и добавила:

— Так что нам надо идти вместе, по одному пути.

И, повернувшись к Вяземскому, сказала спокойно:

— Александр Иванович, эволюция — это гораздо лучше, чем революция. И только эволюция может остановить революцию.

* * *

Когда Вяземский ушёл, Стася попросила Фёдора на завтра собрать всех, кто остался от Триады. Вызвать Кирилла Демидова, который совсем пропал, занимаясь освоением новых территорий, выделенных на месте бывшей Европы его княжескому роду. Попросить прибыть Михаила Воронцова.

Стасе нужна была поддержка.

Фёдор ушёл, собирать князей, а заодно встретиться с остальными, кто из молодых поддерживал княжну и обсудить возможность «тихого давления» на Совет, со стороны семей. Стасе не сказал, знал, что она негативно к этому отнесётся. Отчего-то княжна считала, что нельзя так действовать, что это может плохо закончиться.