Книга Анастасия. Железная княжна, страница 107 – Адель Хайд

Иван сел напротив и внимательно посмотрел на брата.

— Смотри, что происходит, — начал Никита, — похоже, что кто-то нашёл способ изменить прошлое. Вернее, не так… кто-то нашёл способ изменить будущее через изменение прошлого.

— Постой, Никита! До сегодняшней минуты это считалось невозможным! — воскликнул Иван.

— Однако другого объяснения я не нашёл, — тихо ответил Никита.

— Но как ты это увидел? — удивлённо спросил Иван. — Я читал все эти документы, я не понял, что там именно про это написано.

Никита на мгновение замолчал, а потом решился:

— Я это увидел, брат, потому что я пережил те события, которые здесь не случились.

Иван нахмурился.

— В смысле?

— Я… не Никита, — произнёс он почти шёпотом.

Иван заржал: — Да нет, брат…

— Ну, в смысле, я Никита, но… Я не тот Никита, которого взорвали в машине, — выговорил Никита.

Иван посмотрел на него снова, уже серьёзно, собираясь что-то недоверчиво сказать, но, видимо, он что-то увидел в глазах брата, потому что смех замер, так и не вырвавшись. Лицо Ивана стало напряжённым.

— Расскажи, — тихо сказал он.

Новая реальность. Никита.

— Расскажи, — тихо сказал Иван.

И Никита рассказал брату о том, откуда он пришёл.

Иван слушал, не перебивая. Глаза у него стали страшными, будто он смотрел на привидение, а не на родного брата. Потом, не сразу, выдавил:

— Такое невозможно придумать… Так что же получается? Где правда?

— Я не знаю, — ответил Никита устало.

Иван встал и вышел из комнаты. Вернулся спустя несколько минут с большой, старой, довольно потрёпанной книгой в кожаном переплёте. Положил её на стол перед Никитой.

— Смотри, брат, — это история Россимы, — сказал он и открыл книгу примерно на три четверти до конца.

— Вот до этой страницы, — он показал на текст в книге, — всё одинаково. То, что ты рассказываешь, вот: Пётр Алексеевич, Екатерина Алексеевна… — Он провёл пальцем по строчкам:

— А вот отсюда всё по-другому.

Никита склонился над страницей. В книге действительно начиналась другая история Россимы, с совершенно иным поворотом. Сразу после Отечественной войны 1812 года.

Читая, он ощущал, как будто мир, в котором он сейчас оказался, за полвека сделал невероятный рывок вперёд. Не в сторону магии, а в сторону технологии. И всё что происходило, брало своё начало именно в Россиме.

Паровые двигатели сменились бензиновыми, бензиновые, ещё более сложными. Уже к концу XIX века по небу летали железные птицы, а по дорогам ездили скоростные автомобили.

Даже магия альтов изменилась. Она трансформировалась, сохранив лишь исходную направленность, и оказалась встроена в технологические цепи. И в это же время появились шесть правящих родов.

И тогда, когда в его реальности, в мире Триады, произошла революция, здесь всё оставалось стабильным, без потрясений.

Хотя, как Никита заметил, были определённые моменты, когда что-то должно было случиться, всё указывало на то, что назревало. Но каждый раз в эти ключевые мгновения словно бы исчезали сами факторы, которые могли бы привести к непоправимому.

Как будто кто-то вмешивался и исправлял.

Никита взял одну из папок, тех самых, что распечатывал ночью, открыл её и протянул брату:

— Смотри, Вань, вот здесь написано про какой-то хронос.

— Хронос? — переспросил Иван, нахмурившись.

— Когда французы подходили к Москве, крепостной мужик, бах, пришёл к своему хозяину,альту, князю Шаховскому. Тот, в свою очередь, принёс к императору какой-то прибор. Работал он исключительно на магии альтов, был похож на часы с зеркалами. И больше… — Никита замялся, — больше я нигде упоминаний об этом приборе не нашёл.