Книга Анастасия. Железная княжна, страница 121 – Адель Хайд

Всех подозреваемых в этом грандиозном преступлении взяли меньше, чем за пару часов, и теперь всех ждал допрос, впереди была долгая ночь.

Каждого из участников император допрашивал сам. В этой реальности император Николай был гораздо жёстче, и его явно не пугал тот дискомфорт, который всегда сопровождал подобные допросы.

Но после того, как он допросил Вяземского и вышел из допросной, плечи у него были поникшие, и Никите даже показалось, то император поседел, хотя это могла была быть и игра света.

— Он попросил вас зайти к нему, Никита Алексеевич, — произнёс император.

Никита сразу понял зачем, и, переглянувшись с братом пошёл в допросную.

Увидев Никиту, Вяземский оживился и сразу обозначил, что именно он причастен к перемещению Никиты:

— Ну здравствуйте, Никита Алексеевич, как вам у нас?

— Плохо, — несколько резко ответил Никита, еле справляясь с желание придушить мерзкого старика, который возомнил себябогом.

— Отчего же? — искренне удивился Вяземский, — разве вам здесь не нравится?

— Зачем вы меня звали? — теряя терпение спросил Никита, — не имею желания с вами обсуждать мои ощущения.

Вяземский помрачнел, как будто бы он ожидал совсем другой реакции.

— Ладно, Никита Алексеевич, я хотел вас попросить не уничтожать «хронос».

— И с чего бы это я вдруг это сделаю? — Никита смотрел на старика даже с каким-то сожалением.

— Неужели вы не хотите, чтобы ваш брат жил и в той, в вашей реальности? Или чтобы здесь ваши родители никогда не попали в ту аварию, которая унесла их жизни? — вдруг произнёс Вяземский, и Никите захотелось придушить его с особой жестокостью, чтобы не просто так, а чтобы помучился.

В глазах Никиты мелькнул огонь, и Вяземский отчего подумал, что «зацепил» его, что он готов согласиться. Потому что следующее, что он произнёс, было:

— Ну вот и отлично, а я вам подскажу, как надо развернуть зеркала, чтобы всё стало, как вам надо.

— Александр Александрович, я обычно не бью женщин стариков и детей, но ещё слово и вы будете первым, — угрожающе произнёс Никита.

Вяземский наконец-то понял, что Урусов не собирается менять своих планов, и начал угрожать:

— Если вы уничтожите прибор, то все реальности исчезнут, и там вы не вернёте своего брата, и здесь его не будет, — практически заверещал он.

Никита развернулся и вышел из допросной, а вслед ему неслись «страшные пророчества» выжившего из ума старика.

В коридоре перед допросной Никиту ждал Иван.

— Мы можем пройти туда, где прибор? — спросил Никита, решивший не ждать, когда кто-то снова сойдёт с ума от открывшихся вдруг «перспектив», как по всей видимости случилось с Репниным, и уничтожить прибор прямо сейчас.

Иван ответил, что император распорядился пока закрыть прибор в артефактном хранилище, чтобы разобраться в его нужности потом.

Никита еле-еле сдержал стон, который вырвался из его груди, потому что он вдруг понял, что здесь ни у кого, кроме него, не поднимется рука уничтожить «хронос». Снова прав Василий Григорьевич Голицын, тысячу раз прав.

— Ты чего, брат, — Иван встревоженно посмотрел на Никиту

— Иван, ты мне веришь? — спросил Никита

Иван усмехнулся: — А кому ещё верить, как не родному брату

— Тогда проводи меня туда, где лежит прибор и не мешай,дай мне выполнить то, зачем боги привели меня сюда, — Никита говорил так, как будто бы сомневался, что Иван сможет.