Книга Анастасия. Железная княжна, страница 31 – Адель Хайд

Чёрный вход вёл сразу на улицу, а не во внутренний двор резиденции.

Передавая девочке ключи обратно, Савва почувствовал, что у него дрожат руки. Всё-таки было страшно, что нужного ключа в связке нет.

Дверь открылась и прежде, чем выйти на улицу, Савва обернулся к Саре и ещё раз сказал спасибо, а девочка подошла и поцеловала его в щёку и когда он, покраснев от смущения, отвернулся и вышел, то Сара ещё и сделала рукой знак благословения, как и в романах про рыцаря делали прекрасные девы.

«Не забывайте меня,» — тихо прошептала Сара и из глаз у неё выскользнула слезинка.

После чего она снова побежала в кабинет управляющего резиденцией, чтобы вернуть ключи на место.

А Савва и Алёша, распугивая крыс, что-то жующих на помойке, расположенной как раз недалеко от чёрного входа в резиденцию, тихо пошли в сторону тёмных улиц городка.

Пару раз приходилось прижиматься к деревьям, щедро росшим вдоль дороги, ведущей от резиденции к городку, потому что мальчикам казалось, что кто-то идёт, но оба раза это была «ложная тревога» и уже скоро они вышли на одну из улиц сонного Кейтерема и пошли вдоль домов, рассматривая палисадники и внутренние дворы на возможность спрятаться до утра.

И в одном из дворов они увидели небольшое строение, которое располагалось по левой стороне дома, как будто бы пристроенное к нему, но имело отдельный вход.

Савва легко перемахнул через невысокий заборчик и помог Алёше. Они осторожно подошли к сараю, дверь в сарай была не заперта и внутри находился стол, на стене были закреплены полки с инструментом.

Места было немного, но расположиться полусидя, прислонившись спиной к одной из стен, ребятам удалось.

— Останемся здесь до утра, — потирая закрывающиеся глаза, сказал Савва

Алёша просто кивнул, он уже тоже засыпал на ходу. И мальчишки уснули, пообещав себе проснуться рано утром.

Главное было не проспать, чтобы уйти раньше, чем их обнаружат хозяева этого дома.

Россима.

Второй день бился в горячке княжич Михаил Воронцов. Два лекаря только руками разводили, Фёдор Троекуров сам прошедший сложную инициацию вспоминал, что только мысли о княжне помогли ему вырваться из плена иллюзий, из мира духов, через который проходили все члены Триады. Об этом не принято было говорить, но между собой они обсуждали.

Никита Урусов, хоть и обиженным на княжну ходил, да продолжал ревновать нещадно, но по-мужски сочувствовал Воронцову, одновременно подтрунивая над Троекуровым:

— Видать большой силы дракон у Миши будет, смотри, как мается.

Фёдор видел, что Никита нарывается на хорошую драку, специально упоминая силу дракона, но считал, что драка сейчас не к месту, а поведение медведя осуждал:

— Ты бы Никита Алексеевич, чем дурью маяться, лучше бы делом занялся, проверил, как распоряжение княжны выполняется

Стася перед тем, как переместиться в Лестроссу, попросила князей собраться и обсудить план, кто какой кусок Европы себе заберёт. Одному всё отдавать не хотелось. Князья хоть по силе и разные были, а вот только всё равно друг с другом сравнивались.

Фёдор вспомнил, что как только княжна озвучила своё желание обезопасить границы таким вот интересным способом, отодвинув их, создав «буферную», как она выразилась зону, князь Вяземский, выражая мнение старейшин, заявил:

— Не бывало такого, чтобы Россима чужие земли захватывала