Книга Анастасия. Железная княжна, страница 87 – Адель Хайд

Вяземский даже сглотнул:

— Как это за кого? За отца ребёнка...

Он замолчал на мгновение, снова сглотнул и спросил:

— А вы знаете, кто отец?

Стася улыбнулась ему укоризненно:

— Александр Николаевич, как же вы могли такое о своей княжне подумать?

Старый князь даже смутился:

— Да нет, ну что вы, Анастасия Николаевна. Я не это имел в виду...

— Конечно, — кивнула Стася, улыбнувшись, — поздно, Александр Алексеевич, идите отдыхать.

— Так... Я вам тут всё написал, — сказал Вяземский, и показал достаточно плотно исписанный лист бумаги, — почитайте с утра. Слугу вашего послал всё приобрести. Завтра ещё сам пришлю, чего не хватает, и приеду удостовериться, что вы начали следить за своим здоровьем, Анастасия Николаевна.

— Хорошо. Спасибо, — сказала Стася.

Когда Вяземский ушёл, Стася встала. Голова всё ещё немного кружилась, но в целом она не боялась, что упадёт, после магической терапии Вяземского тело ощущалось лёгким и бодрым.

Она подошла к окну. За окном была острогардская ночь, синее даже ночью небо, далёкие звёзды. Луна была почти круглая.

Стася положила руку на живот и тихо спросила кого-то, глядя на луну:

— Он же не будет таким? Я же не ношу в себе зло...

Потом сама же рассмеялась:

— И чего я так испугалась... Это же просто ребёнок. Мой ребёнок. У меня будет ребёнок...

Она осталась у окна, улыбнулась. Это было так ново. Интересно.

Интересно, а Никита обрадуется? — подумала она.

И почему-то сновавспомнила день битвы, как, когда всё закончилось, к ней начали подходить израненные, окровавленные люди, израненный, но несломленный Кирилл Демидов, он был так измотан, что не мог поднять руки. А Дракона Троекурова она узнала только по глазам, горящим ледяной магией.

Андрей Васильевич Голицын отдал последнее, чтобы жил Никита Урусов, но его сразу забрали островитяне и с тех пор она его не видела, а прошло уже три недели.

Как он там?

* * *

В дверь постучали, не дожидаясь ответа вошла Татьяна.

Таня тоже изменилась после битвы. Мало кто заметил, что её платиновые волосы стали наполовину седыми, но ей это даже шло. Стасе иногда казалось, что глаза сестры стали ещё более синими. А то, что голова седая, так это малая плата за то, что они сделали, за то, что жизнь сохранили.

Но если Татьяна и до битвы ещё переживала, любит ли её Константин, то после того, как взглянула на себя в зеркало, вообще хотела уехать и никому не показываться. Стася еле убедила её, что всё нормально и жизнь продолжается.

С Константином Таня со дня финальной битвы ещё не виделась, Но Стася всем запретила вмешиваться в их отношения, рассчитывая, что они сами должны разобраться.

Таня бросилась к сестре:

— Стасенька, ты как? Я Вяземского видела, Александра Алексеевича. Спросила его, что с тобой, но он как-то странно покачал головой, ничего не ответил...

Стася молчала, не зная, как сказать сестре.

— Что-то серьёзное? — в глазах Тани был искренний испуг, — Стася, ну не молчи.

Стася щёлкнула пальцами, включился приглушённый свет.

— Танюш, всё хорошо, — сказала она, помолчала и добавила тихо:

— Просто я… беременна.

Таня на мгновение застыла, ахнула, прикрыла рот ладонями, потом взглянула на сестру:

— Стася... Ты не рада, что ли?

— Я рада, Тань.

А… а… — Татьяна явно пыталась что-то сказать.

Стася внимательно посмотрела на неё:

— Тань, ну ты сама, я надеюсь, скоро замуж выйдешь, поэтому расскажу. Это князь Никита Урусов.