Книга Навязанная жена Императора драконов, страница 195 – Елена Байм

Я затаила дыхание. В кабинете на мгновение повисла тишина.

А потом раздался голос отца. Громкий, резкий, абсолютно для него непривычный. Я никогда не слышала,чтобы он так говорил с женщиной:

— Как ты могла⁈ Ты сломала мне жизнь! Если бы я только знал… если б знал… Ты сломала не одну, а три жизни! Немедленно уезжай, я не хочу видеть тебя!

Женщина завизжала.

Я уже хотела войти, шагнула вперед, но тут из‑за двери раздался тихий женский вопрос, пронизанный страхом и болью:

— Сколько лет прошло… Как ты узнал?

Отец молчал. А я вдруг поняла, что сейчас прозвучит то, что изменит все, и не ошиблась.

— Руби Вейз, мать Ларисы. Она вернулась…

— Руби Вейз. Она вернулась…

Я стояла у двери кабинета отца, едва дыша. Слова, донесшиеся оттуда, заставили меня на ровном месте пошатнуться и оступиться.

Рука, уже потянувшаяся к дверной ручке, бессильно опустилась, внутри что‑то оборвалось. Мир на мгновение погас, а потом вспыхнул с болезненной яркостью.

Не думая, я сделала шаг назад. Еще один.

Развернулась и бросилась прочь.

— Ваше величество! Леди Вольштанс, вы куда? — послышался встревоженный голос начальника стражи.

— Камилла⁈ Доченька, вернись, я все объясню! — донесся вслед голос отца.

Но пульс стучал в висках. Я бежала и повторяла на бегу машинально слова: она вернулась, вернулась…

Мои ноги несли меня по извилистым коридорам замка, огни люстр размывались в слезящихся глазах. Я не замечала ничего: ни встречных слуг, ни взволнованных лиц служанок. Только стук сердца, громкий, как колокольный набат, и шепот в голове: «Мама… мама…».

За мной неслись стражники, я слышала их шаги. Но мне было все равно. Разум, мышление, все отключилось. Мне нужно было лишь успеть убежать. Убежать от самой себя…

Все свое детство я просыпалась с ожиданием мамы… Верила, что она не бросила меня, а меня украли или я заблудилась и потерялась. Каждую ночь мне снилось, как она бродит по городу и ищет меня. Прижав руки к груди, шепчет: я люблю тебя, дочка….

А я прижималась к ограде, окружавшей приют, вглядывалась во всех проходящих мимо меня женщин, ища родные черты, всем сердцем надеясь увидеть среди них мою мать.

— Мамочка, я тут… я тут… — упрямо повторяли побледневшие от холода губы.

И вот, спустя столько лет, она вернулась. И вряд ли за мной.

Вылетев через парадную дверь, я оказалась на каменном мосту, перекинутом через глубокий ров. Здесь, наконец, остановилась, судорожно хватая ртом воздух.

Грудь разрывало от нехватки кислорода, волосы прилипли к лицу, а в висках стучало так, что казалось, голова вот‑вот расколется от этого звука.

Я оперлась о парапет, пытаясь унять свою боль. И только тогда заметила тень.

Она двигалась плавно, почти бесшумно, но я почувствовала ее приближение всем телом. Медленно подняла глаза и замерла.

Ко мне шла женщина. Высокая, стройная, с гордой осанкой и длинными, как у меня, жгуче черными волосами. Ее лицо напоминало мое. Теже высокие скулы, тот же изгиб губ, тот же пронзительный взгляд. Только в ее глазах была глубина, которой я никогда не видела в своем отражении. Глубина страданий, горького опыта, прожитых лет.

Я отступила на шаг, но ноги дали слабину и подкосились. Начальник стражи успел меня подхватить.

В тот же момент женщина остановилась. В двух шагах от меня и беззвучно произнесла, одними губами: