Книга Подарок судьбы, страница 36 – Любовь Хилинская

— Я ж теперь совсем не пью. Покатилась тогда, чуть совсем не скатилась, опомнилась, да поздно уже, — виновато сказала она мне на прощание. — Чуть тебя не потеряла. Думала, уже никогда и не увижу. Слава богу, что ты решила позвонить. А Ванюшку вырастим, ничуть не жалей, что он без отца будет, тут ему дядька и братья примером станут. Да и ты, может, замуж еще выйдешь, не сошелся клином свет на том козле.

Мы попрощались, и я вернулась в дом, растерянно прикрыв дверь и понимая, что Димы в кухне нет. Только сейчас меня настигло осознание, что он начал серьезный разговор, а я убежала, и даже не вспомнила ни про сына, ни про него. Мысленно я уже летела с мамой на Дальний восток.

Дима, услышав, что я вернулась, вышел из моей спальни и приложилк губам палец.

— Проснулся, — прошептал он. — Я укачал. Мама звонила?

— Да, — я кивнула и отчего-то почувствовала себя виноватой.

На короткий миг я позабыла, что у меня нет роскоши болтать по телефону так долго, но не обсудить все с мамой просто не могла. И сейчас мне надо как-то сказать Диме, что я уезжаю. Невозможно пользоваться добротой человека так долго. Хотя он мне сегодня сказал, что привык к нам, но вдруг эта привычка пройдет, он встретит девушку, а мы станем мешать? Нет, я не могу поступить так, как мне хочется, потому что теперь я в ответе за Ванюшку.

— Завтра мама прилетит сюда, — прошептала я, до боли сжимая телефон и ощущая, как в груди гулко бьется сердце. — Она, оказывается, живет где-то на Дальнем востоке у своей племянницы, там у них ферма. У нее телефон сломался, не могла мне перезвонить, я ж с нового номера ей звонила. Вот только наладили.

Я выпалила все без пауз, и теперь замерла, с напряжением ожидая ответа. Мне было очень важно услышать его от Димы, что он скажет.

Лицо его в тусклом свете светильника будто окаменело.

— Да? — каким-то странным голосом спросил он и выпрямился, сунув руки в карманы брюк. — И что ты будешь делать? Уедешь с ней?

— Это же будет лучшим решением, — все также шепотом ответила я, громко сглотнув скопившуюся вязкую слюну. — Ты итак очень много для нас сделал, я не могу до бесконечности пользоваться твоей добротой.

— Это нихера не доброта, Даш, — резко выдохнув, Дима прищурился.

Это смотрелось как-то угрожающе, и я поежилась.

— Я ж уже сказал, что ты мне стала очень близка, ты и твой сын.

Он на одном выдохе произнес эту фразу и стоял, напряженный, словно струна, ожидая ответа.

Внутри меня пронеслась буря, хотелось поверить ему, броситься безоглядно в новые отношения, полюбить и в ответ чтобы меня полюбили. Но слишком еще свежа была моя рана от предательства, слишком больно оказалось приземляться с высоты полета, и я не знала, как мне быть сейчас. Половина моего существа желала немедля броситься в объятия этого красивого мужчины, другая же половина прагматично нашептывала не верить больше никому.

— Мне кажется, ты просто привык к нам, — опуская взгляд, я нервно закусила губу изнутри и пошевелила пальцами ног.

Как давно я не делала педикюр? Почему я сейчас об этом думаю? Новзгляд сам собой зацепился за мои ненакрашенные ногти, коротко постриженные и выглядевшие по сравнению с ухоженными пальцами Ирины как у деревенской простушки. Как в такую как я может влюбиться такой как он? Никак. Просто привычка. Сто процентов, рано или поздно мы ему надоедим, он наиграется в семью, захочет своего ребенка, жену, а я стану мешать. И я и Ваня.