Книга Друг. Любовник. Муж, страница 86 – Александра Седова

— Обещаю. — вру. В глаза ему смотрю и вру. Понимаю что никакой дружбы больше не будет.

Успокаивается. Верит. Обнимает крепко, так что вдохнуть не могу, носом в волосы зарывается. Боль, однана двоих. Терплю, сжимаю шестёрки и стою. Жду, когда отпустит.

Соседская дверь открывается.

— Ты посмотри срамота какая! — кричит соседка. — У него невеста беременная дома, а она его тут обжимает!

Дан отпускает меня, поворачивается к соседке.

— Ебало завали. — не говорит а рычит, как загнанный зверь.

Пользуюсь моментом, быстро открываю замок и скрываюсь за дверью своего убежища. Адик подбегает, лает весело, хвостом машет. Из коридора доносятся крики соседки и Дана. Он её материт, всю злость на неё выливает, а она на своём стоит, что я — шалава, и нечего порядочным парням со мной дружбу водить. Прохожу на кухню, достаю из шкафчика коробку из-под печенья, судорожно руками содержимое перебираю. Даже таблеток нет, чтобы наглотаться. Только последние две капсулы обезболивающего. Мечусь по квартире, сдохнуть хочется. Не соображаю ничего. К окну подхожу, открываю и вниз высовываюсь. Седьмой этаж, вроде достаточно для того чтобы разбиться. А если нет? В новостях недавно показывали пьяницу, который с девятого этажа выпал и жив остался. А вдруг и я выживу, или ещё хуже, калекой останусь. Закрываю окно и иду в ванную. Вешаться не вариант, понятия не имею как удавку правильно связать. Да и верёвки нет. Осматриваю полки перед зеркалом. Даже бритвы нет, чтобы вены вскрыть. Волосы в салоне удаляю. Захожу в душевую кабину, кран выкручиваю и сажусь на пол прямо в одежде. Истерика кроет. Реву так, что все тело содрогается. Кричу. А легче не становится. Никак эту боль из груди не вынуть и не заглушить.

Поорала, все слезы выплакала, переоделась в сухую одежду и выпила две последние таблетки обезболивающего, в надежде что это хоть немного поможет. Ложусь на кровать, Адик рядом скачет, гулять требует. Весь день меня ждал. Встаю, беру поводок и сумку. Я все равно когда-нибудь сдохну, как и остальные. Жизнь у меня одна, и я ее проживу. С болью, с ненавистью, с обидой, но проживу. Сколько отмерено. Выхожу на улицу с Адиком, поводок держу. И как будто воздух другой, и город другой, и я другая. Всё изменилось и прежним никогда уже не будет. Утром начну поиск новой квартиры. Оставаться здесь — самоубийство. Не смогу видеть их семейное счастье, наблюдать как растёт их ребёнок и ненавидеть его всем сердцем. И Дана видеть не могу. Уже начинала новую жизнь и сейчас начну. Всётаки мудрый был царь Соломон. Смысл жизни в одном предложении: «Всё проходит». И хорошее и плохое. Закажу себе кольцо как у царя, с гравировкой. Чтобы не забывать. Стою у подъезда, поводок в руках сжимаю и даже не смотрю что там Адик делает. Как будто в прострации нахожусь.

Слышу что машина подъехала, дверь хлопнула. Шаги быстрые, Адик поводок дергает, встречать бежит. Чьи-то руки мне на плечи ложатся. Голову поворачиваю, смотрю на Никиту, вижу его перед собой, а эмоций никаких. Ноль. Ни ненависти, ни боли, ни любви. Как отрезало. Душа пустая, сердце каменное, тяжёлое. Чувствую что бьётся в груди и больше ничего. Как не живое, просто мотор.

— Мне Дан звонил, говорит Маринка залетела. Видела его? — спрашивает. — Он обдолбался походу. — смотрит на меня, ответа ждёт, Адика гладит.