Книга Таинство первой ночи, страница 1 – Ксения Хиж

Пять лет назад…

- Детка, посмотри на небо! – над ухом глухой восторженный стон старшей сестры-погодки.

Лилиана возбужденно вскинула голову – синее небо в разливах ярко-красного заката, словно кто-то взял кисточку и провел алой краской по темному полотну опустившейся ночи.

Над головой закат, впереди из-за высокой травы стоянка грузовых фур.

Девицы в дешевых цветастых лосинах смеются, договариваясь о продажной цене своего тела. На ее серой толстовке алые капельки крови.

Драка закончилась – победителей, как и проигравших, нет.

Вой полицейской сирены оглушил окраину поселка, фары уазика резанули по глазам, осветили съезд на федеральную трассу и кусты, в которых они сидели.

- Не высовывайся! – прошептала сестра Марьяна, вжимая голову в плечи. – Если опять загребут в участок, легко уже не отделаемся.

- Потому что дома надо было сидеть! – огрызнулась Лилиана, зло посмотрела на сестру, отмахнулась от табачного дыма.

Меж желтых зубов сестры торчала помятая сигарета. Мари затянулась, не вынимая её изо рта, и кончик той вспыхнул красным огоньком.

Вот и попались, подумала Лили и закрыла глаза. Закусила разбитую губу – не хило же ей врезала эта девчонка! А все из-за того, что Марьяна привела на их точку её, восемнадцатилетнюю Лили.

Как они кричали на сестру, обвиняя, что та испортит им весь улов. Зажравшиеся дальнобойщики, по их мнению, должны были переключиться на новенькую – молоденькую и невинную Лили. Слово за слово и шесть тощих девиц схлестнулись в драке на смех съезжающихся на ночную стоянку водителей фур.

Марьяна и докурить не успела, а их уже вели под белы рученьки в душный уазик. Марьянка пыталась сопротивляться, громко кричала, задиралась, тем самым только усугубив и без того не простую ситуацию.

Лилиана молчала, лишь опустила голову, когда полицейский впихнул её в машину, Мари упрямо уперлась руками в крышу машины, не соглашаясь ехать в участок. Низкорослый полицейский не смог справиться с ней, тонкой и высокой, прыткой и ушлой, и позвал на подмогу коллег. Марьяну скрутили в бараний рог и усадили, несмотря на все ругательства, что источал ее грязный до бранной ругани рот.

- Так дело не пойдёт! - выдохнула Лилиана. - На трассе мне точно не место. Надо что-то другое думать.

- Прорвёмся! - хмыкнула Мари,успокоившись. - Найдём денег иначе, значит. И спокойно свалишь в свою столицу. Раз мы тебе так не милы, мать, я, отец, братья и сестры.

- Я здесь сгину, как и ты... Я ведь вырваться отсюда ради вас хочу! Помогу потом, заберу...

- Лилиана Смирнова? – спросил участковый-дознаватель, войдя в кабинет. Он был высокий, точно шест прыгуна, худощавый – острые лопатки выпирали из-под голубой рубашки, и сосредоточенно хмурый. Его густые черные брови были сдвинуты к переносице, маленькие глаза бегали по листу протокола.

- Лилиана? – снова спросил он, поднимая на девушку глаза.

- Да.

Лилиана, села на табурете у стены, выкрашенной темно зеленой краской, вальяжно натянула языком жвачку и надула пузырь. Пузырь лопнул, дознаватель кивнул.

- Смирнова? – снова маленькие глазки смотрят на нее решительно недовольно, с оттенком брезгливости.

- Смирнова! – отозвалась Лилиана, тряхнув копной немытых каштановых волос – сухие секущиеся кончики пушились, а корни блестели от сальности.

- И снова здравствуйте, Смирнова! – участковый хмыкнул, сел за стол напротив нее. – Такая семейка у вас неблагополучная, мягко выражаясь, а имена у детей все как на подбор. Это у вас там брат Генрих?