Книга Развод. Проданная демону, страница 12 – Евгения Медведская

— Да, любимый, — откликаюсь я.

Мне так хорошо, что я едва могу протянуть к нему руки.

Он возится с моим платьем, по его лицу я понимаю — жалеет, что отказался от помощи слуг. Мое платье — шедевр, оно так просто не сдается, а портить его — варварство.

— Кэйри, думаю, что нам действительно стоит позвать твоих девушек.

Я киваю, но в этот момент раздается отчаянный стук в дверь.

— Господин! Госпожа! — кричит надрывный мужской голос.

Это странно. Беспокоить нас в брачную ночь не имеет права никто. Я сажусь на кровати, поправляю платье. Муж не достиг успеха, явно придется звать Жанин и Аклар.

— Войдите, — приказывает Номдар.

Вбегает мужчина в годах. Я узнаю слугу своего отца — Согиер.

— Госпожа, простите, что приношу вам такую печаль в этот час…

— Что произошло? — спрашиваю я, покрываясь холодным потом.

— Господин Григор и его кортеж… С горы сошел сель. Дороги больше нет. Ваш отец погиб.

Я теряю дар речи. Мое платье больше не кажется нарядным. Годовщина свадьбы никогда не будет для меня радостным днем. До конца моей жизни я не смогу испытывать в эту дату ничего, кроме боли.

Муж поддерживает меня за плечи. Звуки доносятся до меня глухо, ни один из них не имеет смысла. Я теперь навсегда одна. У меня даже слезы не текут. Такое горе в брачную ночь.

— Прости, Кэйри, — шепчет мой муж. — Мне придется оставить тебя одну. Исполнить супружеский долг будет оскорбительно, а спать в одной постели — странно.

— Пришли Жанин, — прошу я одними губами.

Хочу снять платье. Сбросить его горой шелка к ногам. И сделать это надо с особенной аккуратностью — подарок папы. Теперь последний.

Воспоминания ничего не стоят. Теперь, когда я знаю, что за человек мой муж, все это и вовсе причиняет страдания. Я чувствую к нему отвращение, чувствую отвращение к тому дню, который забрал у меня отца.

Теперь, когда я смотрю на вещи под другим углом, я знаю, почему он так тянул время с платьем, изображал из себя наивного неумеху — не хотел изменять моей мачехе.

Мне больше не кажется благородством то, что он оставил нашу спальню и дал мне спокойно оплакать отца. Ему было плевать на мои слезы. Номдар не хотел их видеть и слышать.

За всеми его поступками стоят грязные мотивы.

Его смерть больше не кажется несчастным случаем — все как по нотам. Я жена, но больше не дочь. За моей спиной никого нет! Номдар любит Вендру, верен ей. Даже наш брак не обязывает его должен спать со мной: траур — такой благовидный предлог.

Но он сказал, что я покину дом утром? Неужели так быстро.

— Ты сегодня исчезла из поля зрения моих людей, — говорит муж.

— Прости, мне нужно было на могилу к отцу…

Я склоняю голову.

— На могилу к отцу, — передразнивает меня Номдар. — Как же достал твой вечно унылый вид, Кэйри! Три месяца — достаточный срок, чтобы пережить потерю! Да сколько можно лить слезы и бросаться на людей. Ты жалкая! Слабачка. Как вообще можно было к тебе что-то чувствовать?

Так он чувствовал? Я удивленно смотрю на него. Разве я не стала частью игры, в которую меня вовлекли с определенным умыслом.

— Ты не любил меня? — горько вздыхаю я.

Мне очень больно, потому что как бы я ни готовила себя к этому разговору, у меня все же была надежда, что Номдар не только притворялся.

— Нет, — бросает он мне. — Наивная ты дурочка. Ладно хоть с отцом попрощалась. Больше у тебя такой возможности не будет, поняла?