Книга Буря, страница 122 – Евгения Медведская

Дура! Сахана вскочила таким резким движением, что спину перехватило болью. Сделала несколько шагов по комнате. Алкид действительно влюбил ее в себя, его сестра говорила с ней как с подругой, все они ели за одним столом, потому чтоим это было выгодно: собственный дом исцеления для своей семьи и работников, красивая женщина в постели Алкида без прав на имущество и любые возможные притязания. Алкид даже притворился, что влюблен – нежность и страсть в постели, подарки, прогулки, красивые вещи. Ей должно было быть хорошо на новом месте, чтобы она лечила, чтобы она привыкла и не пыталась бежать. Чтобы искренне захотела помочь Айрине, которая, выходит, все знала?

Самым обидным было то, что ей действительно было очень хорошо до сегодняшнего дня.

Когда Сахана только узнала о болезни Айрины, она подумала, что это может быть причиной ее порабощения. Но ведь рядом был добрый и талантливый доктор Мурти, готовый в любой момент приехать из Снегоры. Поэтому Сахана и не сосредоточилась на этом. Зато этот листок все объяснял – доктор Мурти мог дать Айрине только 10 лет, а вот лекарь, видящий сияние вашнирских камней – намного больше… – такая редкость!

Сахана вспомнила мать Шафараз, которая советовала никому не говорить о своем бесполезном умении. Но, собственно, говорить оказалось не обязательно.

Руки Саханы теперь перешли на солнечное сплетение, потому что горькое понимание заставило ее согнуться чуть ли не пополам.

Сахана в ярости схватила из шкафа книгу и запустила ей в окно. Окно осталось нетронутым, а вот страницы книги оторвались от корешка, листочки бессильно лежали на полу, жалкие и помятые. Сахана вдруг зарыдала от жалости – не к себе, а к жертве своей злости, которая была ни в чем не виновата. Решив не поддаваться этому чувству, она разметала документы на столе и выгребла бумаги с одной из полок.

«Мой мир рухнул!» – мысль была громкой, будто внутренний крик, так что пришлось сжать пальцами виски. Затем Сахана села на пол и опираясь пятками отползла спиной к шкафу, ища опору. Массируя голову, она, пытаясь понять, зачем откопала эту отвратительную правду и как теперь жить? Она вдруг впервые за все эти месяцы с ужасом осознала, что действительно в рабстве, и ее положение абсолютно безвыходно.

Стук в дверь заставил ее подняться и медленно, будто бы через метель, пойти открывать. Справиться с ручкой у нее получилось с трудом. Руки казались ледяными и не слушались. Она почему-то думала, что это Алкид и тряслась от ужаса. Скандала было не избежать, и женщинахотела этого, хотела увидеть его гнев, хотела открыть темную сторону. Ведь ее покорность и нежность ни разу не давали повода наказать ее по-настоящему. Но на пороге стояла Лия. Быстро окинув подругу взглядом, она изменилась в лице.

— Кто тебя обидел? – глухим голосом спросила она, хватая Сахану за ледяные пальцы и проскальзывая в комнату.

Сахана подняла на нее совершенно потерянные глаза и сказала.

— Я не могу здесь больше быть. Я умру, если останусь. Выпей еще тоника, Лия, прошу. Тогда твоих сил хватит. Отведи меня в клинику… Давай снова пройдем через бурю. Может быть, меня даже унесет, но уведи, умоляю. Пока он не вернулся сюда.

Лия только кивнула. Сахана схватила несколько вещей, которые могли ей срочно понадобиться и женщины пошли к двери.