Книга Буря, страница 43 – Евгения Медведская

— Конечно, а что можно сделать? Дело не наше. Лучше было бы с обрыва сбросить, но к чему эти усилия, – пожал плечами Алкид.

— Он же умрет!

— Вообще-то, такие как он продали тебя в рабство, – холодно напомнил ей хозяин. – Пошли в сани. Эта ситуация может доставить нам немало проблем. Лучше всего уехать и оставить все как есть.

Сахана же склонилась над телом, касаясь рукой виска вашнира.

— Он живой человек, Алкид. Я прошу тебя разрешить мне помочь ему. Он нам ничего не сделал, а за свой обман уже достаточно заплатил. Взгляни, он совсем еще мальчишка.

— Тут не только ему требуется помощь, – сказал Марк, подтаскивая по снегу сверток, который он так долго разглядывал. – Это та женщина, королева диких.

— Занесите их в вагончик, – распорядился Алкид, сдаваясь, – там теплее.

Василь и Норман подняли вашнира, а Алкид внес в тесное помещение девушку.

Сахана подошла к безжизненному мужчине, приложила руки к его лицу и соприкоснулась сознанием. Желание жить в этом человеке стояло на первом месте, его согласие просто тянуло лекаря заглянуть в это тело. В целом, никогда за время целительства, она не видела такого здорового организма. Он и сейчас был полон сил, если не считать сильной травмы головы, разрывов нескольких сосудов, большой гематомы под глазом и сотрясениямозга. Когда Сахана обращалась к его тканям они реагировали как солдаты на построении, слушаясь ее беспрекословно. «Всегда бы таких лечить», – подумала она – «тогда бы каждый выздоравливал с первого раза и без лекарств». Она впервые оказывала помощь вашниру и была поражена тем, сколько в нем силы. Девушка не могла понять, что именно не так, но его организм отличался. Когда она лечила, ей будто бы что-то помогало. Действовало в унисон с ней.

Она обработала раны на лице и руках и влила в рот мужчине немного обезболивающей микстуры.

— Может быть ты не будешь трогать эту женщину? – вдруг остановил ее Алкид, заметив, что она закончила с вашниром и собралась заглянуть в сверток.

— Почему?

— Ты разве не слышала, что лекарь упал после попытки вмешаться? И нес потом что-то несуразное. А если и тебе станет плохо?

— Все возможно, – уклончиво ответила Сахана, все же подходя к свертку и заглядывая в него.

— Я не позволю чтобы тебе стало плохо, – сказал он. –Не смей ее трогать.

— Она в такой же беде, как была я, – резко заметила Сахана. –К тому же совершенно точно умирает. Я – лекарь. Это мой долг.

— Но лекарь на перевале…

— Я так поняла, что он немного полежал, пришел в себя и с ним все хорошо, –перебила Алкида Сахана, не желая слушать возражений. – Жив-здоров. И я более чем уверена, что мы с ним на разных уровнях мастерства.

Алкид схватил ее за руку, но она мягко отняла ее, напрочь забывая о покорности.

— Тебе не о чем беспокоиться, – тихо сказала она, обращая взгляд на пациентку.

Женщина спала. Ее ресницы были длинными и пушистыми, волосы черными, как у Айрины. Сахана с интересом рассматривала узоры на ее руках, явно идущие под кожей. Поколебавшись мгновение лекарь коснулась висков незнакомки и потянулась к ней своим сознанием. То, что произошло дальше было для нее неприятным сюрпризом. Незнакомка пустила ее к себе, но в отличие ото всех других пациентов, она не была молчаливым набором органов. Сахана видела не только ее тело, но и слышала кричащее от ужаса и мучений сознание, так контрастирующее со спокойным лицом спящей женщины. Отчаянье. Страх. Боль. Сахана действительно ощущала весь спектр чувств сама, а не просто наблюдала со стороны. В венах незнакомки бурлил яд, убивавший в ней что-то важное,что-то такое, что можно было потерять только вместе с жизнью, и Сахана не могла его нейтрализовать. Ее разум раз за разом проходил по венам, артериям, капиллярам, но яд не подчинялся ей, как змея он ускользал и прятался. Он не собирался по приказу послушно развалиться или превратиться в другое вещество.