Книга Заклятие – (не)покорная для бывшего, страница 52 – Евгения Медведская

Беатрис покачала головой.

Портьера на зеркале медленно поехала в сторону. В этой комнате был только один человек, желания которого что-то значили. Эритар сосредоточенно посмотрел на отражение, затем наклонился к лицу Беатрис.

— Плохо видно, — произнес он, поворачивая кресло со звериной силой.

Беатрис вскрикнула, пугаясь, что упадет. Теперь можно было хорошо разглядеть себя, обнаженное тело, надежно привязанное и обездвиженное, лицо, пронизанное страхом и мужчину над собой, мрачного, красивого, возбужденного. Она не могла оторвать взгляда от того, как его рука взвивается над ней, занося для удара плеть, а затем отчаянно закричала, когда черная кожа, сплетенная так сложно и мудрено, коснулась ее ягодиц. Первый же удар был невыносимым. Эритар бил без разогрева, не давал привыкнуть к боли, не наращивал ее постепенно. Это было наказание и его полагалось принимать таким, как есть. Следы ложились ровно и точно. Скорее всего мужчина желал украсить ее ягодицы темными синяками, расходящимися как лучи, но сейчас Беатрис это волновало меньше всего. Она пыталась вырваться, освободить руки, или ноги, найти изъяны в собственной магии и сбросить ошейник. Крики вырывались хрипло, боль сжимала сознание в точку и выбивала все мысли, оставляя лишь одно желание — прекратить это. Изъянов не было, власть Эритара была непререкаема. Все, что она могла — умолять и кричать. Это длилось и длилось, заставляя проходить новые и новые черты терпения.

— Беатрис, — он вдруг остановился и опустился перед ней на одно колено, будто бы влюбленный, делающий предложение.

— Ммм, — простоналаона, чувствуя, как горло саднит от крика.

— Я не спросил тебя в начале, но мне очень интересно. В твоей дырявой памяти осталось стоп-слово?

— А оно еще работает? — выдохнула девушка, пытаясь понять, можно ли уже расслабиться.

Каждый раз, когда боль отступала прочь, она испытывала парадоксальное чувство — ей было мало. Но стоило получить хотя бы еще одну порцию, как желала тут же прекратить. Ей нравилось то, что он сам решает, когда все кончится. И сознание, что ЕМУ достаточно, успокаивало. Но достаточно ли сейчас?

Эритар закатил глаза:

— Кошмар. Кем ты меня считаешь?

— Моим хозяином, — выдохнула Беатрис.

Мужчина вскинул на нее оскорбленный взгляд, подозревая новую издевку. Но это была не она.

Глаза покорно опущены, дыхание тяжелое, пальцы схватились за протянутую руку, а губы целуют другую, ту, которая так жестоко била.

— Наконец-то признала, — отвечает он и не пытается прятать превосходство.

— Да, — шепчет она, растворяясь в моменте.

Боль отступила и теперь тело расслаблялось, пускай и преждевременно.

Он поцеловал ее с такой нежностью и напором, что все отошло на второй план.

— Я для тебя хозяин, — прошептал он, — но ты для меня — не рабыня, Беатрис. Ты — любимая женщина в руках извращенного мужчины.

— Два сапога — пара, — фыркнула она, напоминая, что дело не только в нем.

Эритар сбросил с себя сорочку, брюки, а затем разделся полностью. Его горячая рука легла на ее спину. Беатрис посмотрела в зеркало, пытаясь понять, что может произойти дальше. Пальцы зарылись в волосы.

— Знаешь, что удобно с тобой сделать, когда ты в таком положении? — спросил он.

— Что? — Беатрис чувствовала, как он тянет ее голову, заставляя повернуться как он желает.