Книга Мой любимый хулиган, страница 20 – Иоланта Палла

— Смотри, она еще и нарывается, — прищуривается Кротовская.

Если честно, выглядит смешно. Не только мне не идет шапочка и купальник.

— Мы в курсе, кто на нас донес. Это могла сделать только Вера, но у нее кишка тонка, а кроме нее в библиотеке была лишь ты.

— И? За свои поступки надо отвечать. Чего вы к ней пристали?

— И правда? — улыбается. — У нас теперь есть кандидатка получше.

Инга делает шаг вперед, а я назад. Ступив, на край бортика, теряю равновесие и с писком падаю в воду.

Резкое погружение в воду и страх — плохие спутники. Я начинаю глотать воду и бесцельно разрезать ее конечностями. В бассейне не так уж и глубоко, но мне в какой-то момент кажется, что меня кинули в океан, из которого не выбраться самостоятельно. Секунда-две-три… Я теряю счет времени, пока меня не хватают за руку. Кто-то тянет наверх, позволяя наконец-то вдохнуть живительную порцию кислорода. Прижавшись грудной клеткой к бортику, я закашливаюсь и прихожу в себя.

Сердце готово с разгона разбиться о ребра. Оно быстро-быстро стучит, а легкие горят от того, какими жадными глотками я пускаю в них воздух. Боже…

— Напугала ты меня, Лена, — визжит над ухом Лиза. — Что случилось? Почему Кротовская тебе не помогла?

Я даже пожать плечами сейчас не могу, чтобы избавить себя от лишних вопросов. Просто часто дышу и крепко держусь за бортик, да так, что костяшки пальцев белеют.

— Что ты уже натворила, а? — подруга помогает мне выбраться из бассейна.

Сажусь на край и теряю силы. Лиза качает головой и рассматривает меня, как узоры на ткани. Внимательно. Придирчиво. Была бы ее воля, залезла бы в мой мозг и навела там свой порядок. Навесила бы плакатов с репером и покрасила стены в розовый.

Немного отдышавшись, решаю рассказать ей правду о видео и издевательствами над Верой. Мартыненко, наверное, впервые слушает и не перебивает.

— И зачем тебе эта чертова борьба за справедливость, м? Инга же полоумная. Сейчас не оставит тебя в покое.

— Еще раз к директрисе схожу, — поднимаюсь на ноги, не чувствуя собственного тела.

От пережитого испуга подкашиваются колени и в районе солнечного сплетения образуется тугой узел. Одно дело — видеть издевательства над несчастными ребятами, и совсем другое оказаться на их месте.

Становится не по себе.

— И наживешь себе пол школы врагов, — Лиза качает головой.

Мы входим в пустую раздевалку. Я бы сейчас не отказалась от горячего душа, потому что все тело пробивает дрожью, и я не контролирую этот процесс. Но вместо этого я быстрее переодеваюсь и кутаю руки в рукава толстовки. На сегодня уроки подошли к концу, и можно смело бежать к остановке и прыгать в автобус.

— И даже мне не рассказала.

— Что бы ты сделала? Пошла против них? — скептически задираю одну бровь.

Нет. Мартыненко быне пошла против Кротовской из-за моего желания справедливости. Подруга пожимает плечами. Ее кудри пружинят от каждого движения. Лиза — источник ангельского флёра. И я иду рядом с ней к шкафчикам, чтобы забрать учебники и рюкзак.

— У нас такое классное мероприятие на носу, а ту устраиваешь разборки века. Зачем? — искренне удивляется Мартыненко, открывая свой шкафчик. — Ох, Лена…

— Тебя они не тронут, — буркаю под нос, пока она копошится среди своих тетрадей и учебников.

— Ага, сама-то веришь? Ты Ингу не знаешь, как я. Она теперь начнет вставлять мне палки в колеса по поводу и без.