Книга Мой любимый хулиган, страница 32 – Иоланта Палла

— Да? — скашивает на меня удивленный взгляд. — Странно.

— Что странного? Она — моя подруга.

— Которая при всех тебя унизила, — напоминает с усмешкой, крепче сжимая пальцы, когда я хочу вырвать их из его захвата.

— Ее действия не отменяют моего к ней отношения. Я поступаю по совести.

И не хочу вставать в одну линию с такими, как Кротовская, которым плевать, что они испортят жизнь человеку своими выходками и сливом позорных фоток в чат.

— Мне повезло, — улыбается Стрельник.

— Что? В чем повезло?

Мы вообще-то про мою совесть ведем речь! К которой Рома не имеет никакого отношения.

— Поймал Сирену с нимбом над головой.

— Ты вообще в курсе, кто такие сирены? — вопросительно поднимаю бровь.

Вряд ли он увидит под маской, как она ползет к корням волос, но она так и делает. Причем поднимается очень высоко.

— В курсе, Кошка, — усмехается, одаривая горячим взглядом, от которого по коже несутся мурашки. — В том и парадокс. Смесь ангела и дьявольского существа. М-м-м, мне нравится.

Я открываю рот, чтобы возразить, но Стрельник отпускает мою руку. Мы стоим перед небольшим шатром, из которого доносятся мужской смех и женские визги.

Черт!

Неужели Лиза там?

Делаю шаг вперед, но Роман не дает мне войти, перекрывая собой вход.

— Я сам, — произносит с нажимом. — Ты здесь подождешь.

— Нет. Я пойду, — складываю руки на груди.

— Не доверяешь мне? — опасно прищуривается. — А! Забыл, — кивает. — Я же беззаботный.

Из его уст звучит так, словно я на него порчу навела.

Хмурюсь и складываю руки на груди.

— Беззаботный все решит. Стой на месте.

— Я тоже иду.

— Нет, — выдает мне агрессивно.

Верхняя губы подрагивает, будто у него лицевой нерв свело.

— Если ты туда зайдешь, то можешь не выйти.

— Пф-ф-ф, и кто меня там удержит?

— Поверь. Я знаю, о чем говорю, — цедит сквозь зубы, превращаясь из милого парня, которым он был в тире, в злобного.

Скрывается внутри, а я стою, как приклеенная, не сводя взгляд с полоски света.

От любопытства сводит все мышцы. Я пытаюсь заглянуть внутрь, но не получается.

Чтобы открылся вид на обитателей ВИПки, нужно в нее войти, а мне и хочется, и нельзя. Интуиция солидарна со Стрельником. Да и фотография, на которой Лиза сидит в кругу незнакомых парней, говорит сама за себя.

Там точно не в салочки играют.

Сглатываю ком в горле и потираю влажные ладони о бедра.

Волнуюсь. Кусаю губы до боли.

И когда нервная система дает сбой, и я делаю шаг вперед, он выходит оттуда злой, как тысяча чертей.

— Ну? — не выдерживаю. — Где Лиза?

Стрельник без слов хватает меня за локоть и тащит против движения, словно боится, что нас засосет в этот шатер порока.

— Её там нет, — отпускает, стоит нам оказаться за несколько метров от эпицентра хаоса.

— Что? Как нет?

— Вот так, — злится.

Какого черта⁈

Я должна быть злой, а не он. Моя подруга непонятно, в каком состоянии, неизвестно где и с кем.

— Куда рванула? — задерживает, когда я срываюсь с места, чтобы продолжить поиски.

Не прощу себя, если с Мартыненко случится что-то непоправимое.

— Лизу искать, разве не ясно?

— Стой! Вместе искать будем, — стискивает мою кисть до хруста.

— Я сама в состоянии, — дергаю руку, но Стрельник вцепился в нее мертвой хваткой.

— В состоянии, не спорю, но не в том прикиде, чтобы разгуливать в одиночку.

— Напомнить, кто мне прикид подогнал?