Книга Мой любимый хулиган, страница 56 – Иоланта Палла

— Я завтра хочу еще раз к Тимофею съездить. Составишь компанию?

Плохая мысль. Тим точно пошлет нас обоих. Из-за меня еще и матери достанется.

— Нет, мам. Я — пас.

— Вы должны помириться, что бы между вами не произошло.

Знаю. Только Тиму в голову не вдолбишь.

Сажусь, пью какао, как пятилетка. Захожу в чат с Сиреной.

Мотор делает кувырок.

Разблокировала!

Мартыненко косится на меня, будто я самый ненавистный в мире человек. Ко мне не подходит и с подружками своими не разговаривает, дуется в одиночестве, как и я.

Только я не дуюсь, а пытаюсь абстрагироваться от внимания ребят вокруг. Если до трансляции Стрельника они откровенно меня обсуждали и тыкали пальцем, то теперь делают это тихо, а вдруг я ему пожалуюсь⁈

Даже не знаю, что хуже…

Концентрируюсь на учебе и предстоящих экзаменах. Сейчас они важнее, чем видео или трансляции.

Только звучит настрой хорошо лишь в мыслях, а вот на деле… Мне сложно сосредоточиться.

Проходя по коридору, постоянно ищу взглядом Рому, но его нет.

День без его персоны проходит вполне спокойно, зато на следующий день я сталкиваюсь со Стрельником нос к носу, ступив за ворота на территорию школы. Он загораживает путь к парадному входу и угрюмо смотрит мне в глаза. Молча, таращусь на него в ответ. Что сказать-то⁈

Я злюсь. За то, что все вот так обернулось, а могло иначе, если бы…

Этих «если бы…» очень много.

— Привет, — басит без привычной улыбки и выглядит каким-то печальным.

Киваю, отводя взгляд в сторону.

Так-то он перед всеми сказал, что хотел бы, чтобы я была его девушкой.

Можно было бы подумать, что все постановка со злым умыслом, но… Нет. Я так не считаю. Рома слишком свободолюбивая личность, чтобы так разбрасываться словами. У меня было время, чтобы перебрать все возможные варианты его поведения, и чаша весов с его искренней симпатией перевешивает остальные.

— Оттаяла? — прищуривается, пробегая по мне внимательным взглядом.

И нет в этом ничего такого, а я вспыхиваю тут же. Щеки горят, и перед глазами сцена в гардеробе.

Складываю руки на груди, чтобы оградить себя от его убойной энергетики.

Я не боюсь, что набросится с поцелуями. Вряд ли. Мы же посреди школьного двора у всех на виду, в том числе и у учителей. Должен же он хоть их стесняться⁈

— Я все равно злюсь.

Шумно выдыхает. Напрягается. Молчит.

Я тоже.

Между нами начинают пролетать разряды раздражения.

Что я должна сделать? Извиниться за то, что он решил запереться со мной в подвале, а потом все это обернулось позором для обоих? Супер! Нет! Не стану!

— Твоими стараниями мой дом превратился в цветочную лавку, — ворчу, не зная, как заполнитьтишину.

Вместо привычной усмешки прищуривается и скрипит зубами.

— Не обязательно было так тратиться.

Игнорирует. Продолжает испытывающе на меня таращиться.

А-а-а! Просто, а-а-а!

Крепче стискиваю лямку от рюкзака на плече. Вот почему молчит⁈

Шагает ко мне и сдергивает рюкзак с плеча, перекидывает через свое.

— Ты что творишь? Отдай! — шиплю на него.

Бесполезно. Все тот же убийственный взгляд. И глазки грустные.

Чтоб его, а!

Теперь я чувствую себя виноватой.

Поджимаю губы, а Рома берет меня за руку, переплетает пальцы и буквально тащит через двор.

— Отдай мой рюкзак.

— Нет, — не оборачивается, даже когда я стираю подошвы лоферов в попытке затормозить.

— Чего ты вцепился в меня?