Книга А + Д. На повторе, страница 14 – Иоланта Палла

Совсем поехал крышей, Дмитрий Иванович!

Отхожу к столу и замираю, потому что в кабинет нагло входит Арсен.

— Привет, трудяга! — Скалится во все зубы и проходит к креслу и падает в него, начиная вертеться, словно он тут хозяин.

— Чего тебе у себя не сидится?

Складываю руки на груди, пока друг присвистывает и крутится в кресле, проверяя его прочность.

— Ты же знаешь, что мой предок добрее твоего. — он усмехается, — да и я попроще. Пока сижу у него, думаю, как прожить день с пользой. Есть идея, но нужен ты.

— Слушай, компания сейчас на мне. Не могу облажаться.

— С каких пор ты стал таким ответственным? Да, брось, Димон. Через час мы собираемся в яхтклубе.

Да, чтоб тебя! Дьявол-искуситель.

— Не могу. Только вечером. У отца проблемы с сердцем. Если накосячу, то…

— Петрович так сильно сдал?

Друг останавливает движение в кресле и мгновенно становится серьезным.

— Вроде того.

— Так пусть Мироша подменит.

Арсен кривляется, а я развожу руки в стороны. Чтобы я попросил брата подменить меня на столь важном посту, да лучше сразу в петлю кинуться. Это все равно, что признать его превосходство. Я не мог.

— Нет. В другой раз.

— Скучный Димка, верни мне моего друга!

Кричит этот идиот, поднимаясь и направляясь к выходу.

— В общем, подгребай. Мы будем ждать. К цыпочкам как раз подкатишь.

Подмигивает и изображает некоторые движения, показывая, что ему лет пятнадцать, а не двадцать четыре. Прожигатель жизни. Я-то хотя бы пытаюсь повзрослеть, а он…

— Дмитрий Иванович, — от писклявого голоса Милены уже начинает подташнивать, — к вам…

— Ускоряйся, Мил. — Кривлюсь, смотря на девушку, которая растягивает каждое слово, раздражая меня еще больше, чем друг.

— К вам посетитель.

— Кто?

— По поводу работы. Хочет переговорить лично.

Готов застонать во весь голос, когда на место секретаря приходит измученная жизнью женщина. Она садится на стул, а я уже должен сказать, что выход остался за спиной. Вместо этого слушаю ее причитания за жизнь и подпираю рукой голову, в которой крутится одна мысль — о яхте и веселье, которое протекает без меня.

Киваю, еле сдерживая тяжелый вздох, в конце концов, немного время скоротаю и посмотрю на ещеодин пример того, как жить нельзя. В то время, как ее рот открывается, изучаю тело передо мной.

Мягко сказать, оно не первой свежести, а если еще точнее, то ему лет так под пятьдесят. Волосы давно не ласкал парикмахер, поэтому они собраны в пучок на затылке и имеют блеклый пшеничный цвет с седыми прядями в районе висков. Губы тонкой линией рассекают лицо. Нос словно крючок. Брови явно брежневские. Кстати, тоже с седыми волосками. Глаза голубые тусклые, но где-то в глубине пару раз мелькал огонек, когда она вроде про детей своих заикалась.

Про одежду лучше вообще молчать. Дамочка точно не в тренде. Цветастый брючный костюм аля привет бабуле. Пока она расходится в своем рассказе о жизни тяжкой, я практически зеваю, потеряв к женщине всякий интерес. Рассмотрел. Масштаб трагедии оценил, пора и честь знать. Поднимаюсь с улыбкой на лице, как меня учил отец, и говорю заученную речь. Первые разы отказывать людям было очень стремно, а сейчас вошло в привычку произносить текст на автомате, не включая эмоции и чувства.

Какая мне разница, чем она живет, если нам в качестве сотрудника не подходит?