Книга А + Д. На повторе, страница 2 – Иоланта Палла

Вадим прижимает Аню к себе и целует. Все радуются, а я отворачиваюсь и, срывая галстук к чертям, ухожу со сцены. Игристое снова влетает в меня, только вкуса не ощущаю и действия тоже.

— Дмитрий Иванович, а как же… — Милена плетется следом, и приходится остановиться, так что бедная влетает в меня. — Ой… Дмитр…

— Мил, давай дальше без меня, о' кей? Все в восторге. — Указываю рукой на толпу за ее спиной. — Сейчас еще пригубят, и можно на благотворительность поработать. Я у себя, если что. — Разворачиваюсь, собираясь уйти, но замираю, подняв руку вверх. — И да… Принеси мне чего-нибудь покрепче. — Кидаю ей галстук, который она ловит, роняя планшетку на пол. — Можешь и себе бокал захватить. — Подмигиваю, скользя по ее фигуре равнодушным взглядом.

Это не Аня, но чтобы забыться, и она сойдет.

Аня

Я иду по берегу, наслаждаясь тем, что песок приятно щекочет кожу. Вид открывается великолепный. Легкие волны касаются пальцев, и я улыбаюсь, поднимая голову вверх и подставляя лицо под яркие лучи солнца. Хочется навсегда остаться в этом моменте, но противный звук будильника возвращает меня в реальность. С недовольным стоном протягиваю руку и нажимаю на кнопку, после чего с тем же звуком падаю обратно на подушку, утыкаясь в нее носом.

Категорически против ранних подъемов, тем более в выходные, но приходится перевернуться на спину, разлепить веки и уставиться в белый потолок нашей хрущевки. Капительного ремонта здесь не было с тех пор, как папа ушел из семьи, оставив нас с мамой выживать в ничтожных условиях. Мы лишь слегка облагораживали наше жилище косметическим ремонтом, и как бы я не хотела внести яркости в интерьер, мама настояла на классике, по ее мнению.

Дешевые обои с блеклыми цветочками и потолки, окрашенные в белый цвет. Ее вкусы не меняются, не смотря на модные тенденции. Мамуля придерживается своих вкусов, оправдывая это тем, что мода мимолетна, а собственные предпочтения более стабильны. Лежу и тяжело вздыхаю, мечтая о том, что когда-то я стану популярным организатором праздников в столице. Сейчас наш маленький коллектив активно работал, хватаясь за любой заказ, где чаще ущерба от дебоширов было больше, чем прибыли, и я пребывала в предвкушении успеха, после которого смогу перевезти маму с маленькой двушки в уютную огромную квартиру в центре города.

— Анюта? — Мамин голос выводит из фантазии, от которой я глупо улыбаюсь, глядя в потолок, где уже в ярких цветах вижу наше будущее. — Будильник прозвенел полчаса назад, а встреча с Вадимом у тебя в одиннадцать. — Звучит поучительно, и моя сладкая улыбка медленно сползает с лица.

— Поднимаюсь, мам. — Хочу ее впечатлить и резко вскакиваю с постели, но цепляюсь ногой за старый пододеяльник и с грохотом приземляюсь к ее ногам.

— Анюта-а-а… — Мама помогает мне принять вертикальное положение и смотрит, как на пятилетнего ребенка. — Когда уже прекратишь меня смешить?

— Никогда, ма. Это мое призвание. — Встаю по стойке смирно и смотрю в родные глаза со всей серьезностью.

— И как Вадим тебя терпит? Такой серьезный парень… — Начинает свою старуюпесню о главном, и мне приходится топать в направлении ванной комнаты, чтобы скрыться в ее стенах и не отсвечивать перед матерью, решившей поразмышлять о жизни дочери вслух.