Книга Берегись, Ангел!, страница 17 – Иоланта Палла

Опять каждое утро превращается в набор механических действий. Я не успеваю думать о предстоящей встрече с одноклассниками и о наказании, которое никак не вписывается в мое расписание.

Автобус. Тряска. Шум в коридоре школы. Макс с широкой улыбкой на лице. События сменяются так быстро, что я нахожу себя только на последнем уроке, когда в спину прилетает бумажка. Снова смешки и перешептывания. Вероника гадко улыбается, взглядом показывая на смятый лист, который теперь лежит у моих ног.

Отворачиваюсь и смотрю на учителя, дожидаясь конца урока, и звонок не заставляет себя ждать. Аристов отсутствует на занятиях, и наказание идем отрабатывать только мы с Максом. Я злюсь, ведь мажору все опять сходит рук. Круглов видит, с каким остервенением я отжимаю новомодную швабру и тру полы в коридоре.

— Дома все в порядке? — Спрашивает осторожно, когда подходит ближе.

— Как всегда. — Хмуро отвечаюему, пыхтя и опираясь на швабру. — Просто наглость Дана не знает границ. Даже сегодня умудрился пойти против самого директора.

— Хм, — Макс отводит взгляд в сторону и тяжело вздыхает, — тут не его прихоть, Лик. — Мои брови вопросительно лезут наверх.

— Защищаешь его? — Усмехаюсь, но Круглов отрицательно качает головой.

— Дан, конечно, тот еще… фрукт, — Макс забирает ведро и швабру, отходя от меня, — но сегодня у него есть уважительная причина, чтобы не прийти.

Данияр

Перед глазами пелена. Руки работают сильнее, чем обычно, потому что сегодня второе сентября. Чёртова дата, которая перевернула жизнь вверх тормашками и не возвращала на место, ведь это невозможно. Нельзя взять в руки пульт времени и отмотать назад, чтобы все исправить и не чувствовать боль.

Не ощущать чертовой пустоты, которая заполонила все вокруг.

Внутри меня высушила.

И только в этот день появлялись они.

Идиотские воспоминания и маниакальные мысли, которые огнем жгли вены, и я не мог успокоиться. Не мог остановиться. Словно больной, за которым не усмотрели, вырвался на свободу и творил, что хотел, издавая при этом странные звуки схожие со смехом.

Наверное, доблестные научные крысы порадовались бы, приобретая такой экземпляр. Внутри меня месяцами сидел другой Дан. Он прятался. Царапал себя ногтями, бился головой о стену и просил его выпустить. Шизофреник долбанный.

Если бы журналюги прочли мои мысли, то сплясали бы чечетку на идеальной репутации строительного магната Александра, чтоб его, Аристова. Любимый папочка, примерный семьянин и образец для подражания в плане отцовства. От этих мыслей горло сушит и будто тисками сжимает.

Я усиливаю удары, чтобы не осталось сил.

Совсем.

Ни на что.

Иначе злость меня погубит, и все решат, что у бедного Александра Алексеевича сын с дефектом, страдает деменцией и позорит великого человека.

— Данияр, хватит. — Голос тренера доносится издалека, будто между нами невидимая преграда, которая, как утверждают уфологи, возникает после приземления НЛО.

Чтобы не думать о дурацких статьях, которые читаю каждый раз, заглядывая в телефон, ускоряю удары. Рук уже не чувствую и действую больше на автомате, потому что так легче.

Ничего не чувствовать.

Проще.

Только мои запястья перехватывает Аристарх Валентинович. Крепко сжимает, чтобы я не шелохнулся, шевелит тонкими губами и смотрит прямо в глаза, не давая шанса, вновь прорваться к груше и искалечить бездушную вещь до такой степени, что с нее посыплется песок.