Книга Берегись, Ангел!, страница 28 – Иоланта Палла

— Да, не трогал я ее! — Кривлюсь и откидываюсь нас пинку мягкого кресла, смотря на психолога. — Чего привязались?! Если бы тронул, то прибил бы.

— Причина такой ненависти? — Жанна Григорьевна стучит ручкой по блокноту, а я складываю руки на груди и улыбаюсь.

— Не люблю челядь. Этого достаточно? — Вопросительно смотрю на девушку, а она тяжело вздыхает.

Сидим уже добрый час, а толку ноль.

— Вот, — Жанна Грригорьевна подает мне листы, — заполняй и можешь идти.

— Сразу бы так. — Принимаю бумажки и быстро ставлю галочки.

Тесты, чтоб их. Будто от них будет толк.

Справляюсь с заданием и ухожу из кабинета мозговправа. Уроки прошли быстро, и Цветкова бесила меня своим присутствием в классе, но после вчерашней стычки говорить с ней не хотелось. Чертов падший Ангел!

Все перемены изучал новости. Все, что угодно, лишь быне видеть ее и бывшего друга.

Парочка идиотов, которая бесила меня еще больше, чем папочкина пассия с ее накачанными губами.

— Дан? — Слышу голос Круга и иду дальше.

— Чего тебе? Снова пришел защитить свою подружку? Не поможет. Я все равно когда-нибудь ее прибью, а ты будешь виноват. Но тебе же не привыкать, да, дружище? — Кидаю ему с усмешкой, стараясь держать кулаки при себе.

Вчера Валерка дал понять, что еще одна драка, и он звонит отцу. После идиотской совы дирик точно шутит не станет. Ударили ему шваброй прямо в сердце.

— Ты уже все границы перешел, Дан. — Макс догоняет меня и переграждает дорогу.

— Смертник? Отошел. — Сжимаю кулаки и прищуриваюсь, пока Круг часто дышит.

— Это ведь из-за Алиски? Так и трави меня. Чего ты к Лике прикопался?

— Слышь, Круг, отвали от меня. Я сам решу, кого травить, а кого оставить в покое.

Отталкиваю его и иду к тачке, чтобы не натворить лишнего. Нос можно разбить, но сейчас хочется большего.

— Дан! Я же просил прощения, черт! — Кричит он мне в спину, заставляя повернуться и скрипнуть зубами от злости.

— От твоего "прости" ее не вернешь, Круг. — Чувствую, как подергиваются мышцы на лице, и медленно выдыхаю. — Сам идешь ко дну и других тянешь.

— Нет. — Макс засовывает руки в карманы брюк и отводит взгляд в сторону, заставляя ухмыляться.

— Нет? — Подхожу ближе и смотрю ему в глаза. — Тогда почему она бледная такая ходит? Тощая стала, как анорексичка? Думаешь, я идиот и не помню, как все было?! Тот же путь. Те же уси-пуси. Счастливым хочешь стать? — Я смеюсь, как идиот, пока Круг сереет и не знает, что ответить. — Не станешь, и твой Ангелочек тоже. Ее место падшая не займет, слышишь? Никогда. Я не дам.

Скриплю зубами, ожидая ответа от Макса, но он молчит, глядя на меня.

Злится.

Я тоже.

Стоять рядом опасно, но не шевелюсь. Пусть кинется. Больнее-то будет только ему.

— Лика — мой друг, и ни на чье место не претендует, — Макс подходит ближе и выдавливает из себя каждое слово, — если на ней по твоей милости появится еще одна царапина, то я наплюю на соревнования и на то, что ты Алискин брат.

Его слова вызывают лишь усмешку, друг, ага. Видел я, какой она ему друг, и эти взгляды нежные. Я делаю еще один шаг, сокращая расстояние до минимума и глядя в лицо Максу.

— Так тебя толькоэто сдерживает? Наше с Алиской родство? Да, брось. Давай встретимся в клубе, Круг. Зачем тянуть? Решим этот вопрос раз и навсегда. Выиграешь — так и быть, — развожу руки в стороны, — отстану от бедняжки, а проиграешь… — Я внимательно смотрю на Максима, который сжимает кулаки и нервничает еще больше. — Проигрываешь и отходишь в сторону.