Книга Берегись, Ангел!, страница 49 – Иоланта Палла

Отворачиваюсь и снова крошу булочку, стараясь думать о проблеме, которая вновь нарисовалась в нашей семье, но спину буквально жжет, и я знаю, кто тому виной. Сердце сразу начинает биться в ускоренном ритме, а Макс откидывается на спинку стула и вопросительно поднимает брови.

— Что? — Выдаю нервно и хватаю кружку с чаем, чтобы хоть как-то успокоиться.

— Бери телефон и звони. Никто тебя не убьет. Давай, Лик, вперед. — Макс машет рукой, подгоняя меня, но так страшно услышать протяжные гудки.

Некоторое время кусаю губу, а потом достаю телефон и набираю номер. От ожидания замираю, и Макс прислушивается вместе со мной.

— Я же говорила. — Произношу с усмешкой, когда гудки завершаются, и ответа так не поступает. — Может, это вообще неего номер.

От разочарования во рту появляется горький привкус и даже сладкий чай не в силах его перебить.

— Глупость полнейшая, — Макс наклоняется вперед и внимательно смотрит на меня, — если дал номер, то не просто так. Значит, и правда хочет помочь.

Я не успеваю ответить, ведь звенит звонок, и мы плетемся на урок. Не могу сконцентрироваться на учебе и поглядываю на экран. Вдруг Петр Иванович перезвонит, но ожидания напрасны.

Когда последнее занятие подходит к концу, я снова превращаюсь в комок нервов. Сейчас придется танцевать, и от осознания, что мне никак не избежать наказания, становится дурно до появления темных пятен перед глазами.

— Олег дал добро. — Вздрагиваю от голоса Дана рядом. — Число еще уточнит. Готовься, Круг. — Бросает с презрением и уходит.

— О чем это он? — Спрашиваю друга, но он отмахивается.

— Так мелочь. По соревнованиям. — Говорит спокойно и улыбается, а я хмурюсь потому что тон Аристова мне не нравится. — Не парься. Пойду трудиться. — Круглов кидает рюкзак на плечо и приобнимает меня.

На автомате прощаюсь с Максом, который под чутким руководством уборщицы идет мыть полы.

Я подхожу к залу и замираю около двери, ведь так хочется бежать в неизвестном направлении, но вынуждена войти и ждать Анну Васильевну. Пусто внутри. Я одна хожу из стороны в сторону и останавливаюсь, когда вижу Дана. Он разговаривает по телефону и потирает лоб, словно ему сообщают что-то важное.

Прекращает разговор и смотрит на меня. От нервной дрожи не знаю, куда деть руки, и завожу их за спину, не прекращая смотреть на Аристова. Стучит гаджетом по ладони, прищуривается, после чего разворачивается и уходит. Брови на лоб лезут от удивления. Передумал танцевать?

Я спокойно выдыхаю и улыбаюсь. Возможно, у него получится убедить педагогов в том, что нам не стоит вальсировать, да еще и на публику.

— Ангелика, — Анна Васильевна приоткрывает дверь, но не входит, — сегодня занятия не будет. Продолжим завтра.

— Хорошо. — Киваю и быстрее покидаю стены зала, который раньше казался мне раем на земле, а превратился в ад с обжигающими языками пламени.

На душе никогда не было так хорошо, как в этот момент. Я плетусь к остановке и устало падаю на свободное сиденье, которых сегодня на удивление много в салоне. Прислоняю голову к окну и понимаю,что жутко хочу спать.

Веселье Владимира вчера продолжалось до часов четырех ночи. В принципе, как всегда. Только в этот раз его "день трезвости" длился немного дольше, чем в прошлом году. Я даже начала надеяться, что с пьянством покончено, но нет. Отчим разрушил замок из песка одним глотком сорокоградусной.