Книга Берегись, Ангел!, страница 56 – Иоланта Палла

Я не была в этом кафе ни разу, но постоянно ходила мимо и думала, что наступит время, когда вот так сяду около окна и буду разглядывать прохожих, попивая кофе. Если бы не нервы, я бы улыбнулась и насладилась моментом, только внутренний мандраж портил не только общую картинку, но и ощущения в целом.

— Итак, — Петр Иванович устроился напротив, тяжело вздыхая и помещая руки на стол перед собой, — судя по твоему состоянию, лучше начать мне. — Он улыбнулся, но тут же постучал пальцами по гладкой поверхности столика. — Я не просто одноклассник Арины.

— У мамы нет фотографий с вами. Есть общие снимки ее класса, но вас на них нет. — Выпалила я, а Петр усмехнулся.

— Меня там и не должно быть, Ангелика. Я учился в параллельном классе, но это не самое главное. — Мужчина устало провел по лицу.

— Я видела ваши письма. Знаю, что нельзя читать чужую переписку, но… — Снова протараторила я, ощущая, как сильно горят щеки. — Я поняла, что вы были не просто одноклассниками.

— Ты упрощаешь мне задачу, — горько усмехнулся мужчина и отклонился, когда нам принесли по чашке ароматного чая и порции блинчиков, от аромата которых у меня желудок скрутился в маленький шарик, и слюна затопила рот, — с вишней и шоколадом. Арина очень их любила. — Петр Иванович прочистил горло, а я перевела взгляд с него на тарелку.

Да. Любила, а еще превосходно готовила их сама, пропитываясь запахом вишни и выпечки.

— Жуй, — Петр указал на блинчики, — а то худая и бледная такая.

— Мне жаль, что у вас с мамой ничего не вышло. — Я взяла чашку и сделала глоток горячего чая. — Я видела то письмо.

— Я виноват перед ней, Ангелика. Очень виноват. — Петр Иванович нахмурился и тоже глотнул из чашки.

— Почему вы так говорите? Ведь мама захотела расстаться… — С недоумением произнесла я, а мужчина откинулся на спинку стула.

— Не верь всему, что написано, Ангелика. Не будь, как я. — Петр Иванович шумно втянул в себя воздух. — Мы начали встречаться в начале выпускного класса. Такие чувства сильные, знаешь, будто пыльным мешком по затылку ударили. Казалось, дышать друг без друга не могли. — Мужчина перевел взгляд на чай и криво улыбнулся. — А потом весенний призыв, и вот я уже за несколько тысяч километров от дома и от любимой девушки.

Петр Иванович говорил, а у меня по телу бежали огромные мурашки, а внутренности замерли в кульбите. На его лице мелькала неподдельная грусть, и я чувствовала, что ему не так просто вспоминать о первой любви.

— Знаешь, Ангелика, находясь вдали от человека, которым ты дышал, начинаешь себя накручивать. В голову лезут разные мысли, в основном плохие, а еще армейские товарищи подливали масла в огонь. Ревновать начал, как безумный. Да. — Петр посмотрел на меня, а я замерла в ожидании продолжения. — Мне не нужно было никому верить. Никому. В то время меня так накрутили, что я с легкостью поверил Арине. — Мужчина выпрямился и потер переносицу.

— Не понимаю, к чему вы клоните. — Я покачала головой и нервно постучала пальцем по чашке.

— Не было другого. — Петр Иванович усмехнулся и глотнул чая. — Мой отец был сложным человеком. Он не любил, когда все шло не по плану, и появление в нашей семье Арины не входило в его представления о моем будущем.

Меня обдало холодом от слов Петра, и я нервно схватила блинчик, откусывая большой кусок.