Книга Берегись, Ангел!, страница 63 – Иоланта Палла

Отчим забрал Олежку, и по его глазам я поняла, что самое ужасное еще впереди. Ноги еле двигались, и сердце стучало через раз, когда я приблизилась к двери в квартиру. Внутри раздавался грозный голос Владимира, что и заставило меня войти.

— Никогда не бери такие подарки, понял?! — Отчим пытался забрать у братишки коробку, в которую Олежа вцепился и не отпускал, молча прижимая к себе. — Дай мне, я сказал!

— Нет! — Я встала между ними, выставляя руки перед собой, чтобы Владимир не трогал братишку. — Это его подарок, и он будет с ним играть.

— От кого такой дар?! От того мужика?! — Заорал отчим, подходя ближе и показывая свои помутневшие от алкоголя глаза. — За что он тебе так платит? Какие услуги ты оказываешь, а?! — Говорит спокойнее Владимир и надвигается на меня, от чего страх медленно проникает в каждую клетку моего организма.

— Никому я никаких услуг не оказываю. — Цежу сквозь зубы, но мужчина меня не слышит и хватает за руку. — Отпустите, — шиплю, а Владимир тащит меня к двери в нашу с Олежей комнату, — хватит! Не надо меня трогать!

— Будешь знать, как совать нос не в свое дело. Я со своим сыном сам разберусь без тебя, поняла?! — Отчим открывает дверь, но я начинаю вырываться. — Ты думала, я настолько тупой, что не знаю, сколько стоит этот подарок? — Злобно говорит Владимир и толкает меня в комнату. — Сиди здесь молча и не рыпайся, иначе…

— Нет. Не надо трогать его! — Срываюсь на крик и порываюсь к Олеже, только отчим с силой хватает меня за волосы и кидает на пол.

— Не нарывайся, Ангел! Последний раз говорю. — Слышу, словно через пелену, потому что упала и ударилась головой о шкаф.

Часто моргаю и хочу подняться, потому что из коридора доносится истошный вопль братика.

— Нет… — Только удается прошептать прежде, чем хлопает входная дверь.

По вискам начинает бить ужасная тишина, и в голову приходят самые страшные мысли, но они развеиваются словно пепел по ветру, когда Олежас опущенными плечами и увлажнившимися глазами заходит в комнату.

— Он забрал мой подарок, — нижняя губа братишки подергивается от еле сдерживаемых слез, а я проглатываю ядовитую горечь, — у тебя кровь…

Медленно подношу руку к лицу и прикладываю пальцы ко лбу. Точно кровь. Слезы застывают внутри вместе с обидой. Нельзя при Олежке показывать слабость. Нельзя.

— Зайчик, принеси мне аптечку, пожалуйста. — Выдавила из себя полуулыбку и посмотрела на пальцы.

До такого у нас еще не доходило. Ремень временами шел в ход, моральные унижения, но не до пускания крови. Хорошо, что мама не видит до чего докатился ее муж.

— Вот, на. — Олежа приносит мне коробочку с крестом на крышке и часто дышит. — Лика, а в детском доме плохо жить?

От внезапного вопроса братишки замираю с ватой в руке. От одного слова детский дом меня начинает лихорадить.

— Почему ты спрашиваешь, Олеж? Это Владимир сказал? — Голос ломается на этих словах.

Даже в страшном сне я не хочу видеть того, что может случиться из-за пьянства отчима.

— Мы об этом с тобой никогда не узнаем, зайчик, — говорю, притянув Олежу к себе, — потому что мы туда не попадем. Даже не думай об этом.

— Но я не хочу больше здесь жить. Он тебя бьет. — Братишка говорит тихо, и я вижу, что ему больших стараний стоит не заплакать.

— Еще чуть-чуть, зайчик, и мы будем свободны. Поможешь мне? — Протягиваю ему ватку, чтобы отвлечь от плохих мыслей, и Олежа с тяжелым вздохом принимается обрабатывать ранку на моем лбу.