Книга Выскочка, научи меня плохому, страница 59 – Иоланта Палла

— Папа рассказал мне о твоем парне, — мама отпивает чай и улыбается, глядя на меня, — нонсенс. Увела парня у сестры, а не наоборот. Я удивлена.

— Никто никого не уводил к твоему сведению, — фыркнула Света, ковыряясь ложкой в омлете, — мы с Максом были просто друзьями. Я же не виновата, что ему нравятся детдомовские девочки, которых помани пальчиком, и они растают.

Сердце ухнуло вниз, а во рту мгновенно появился привкус горечи, но я не показала, насколько больно сестричка вновь режет по незажившей толком ране. Мама тяжело вздохнула, отставляя чашку с чаем в сторону.

— Света, зачем ты начинаешь? — Произнесла она спокойно.

— А что я не так сказала? — Сестричка с грохотом кидает ложку на стол и складывает руки на груди, переводя взгляд на меня. — Ты не знала, что Максим у нас мать Тереза в мужском обличие?М? Нет? Не знала, Лили? Так я тебе скажу. Круглов, — Света довольно ухмыляется, — добренький мальчик, который каждую облезлую кошку готов пожалеть. Начиная с его подружки-оборванки…

— Не говори так про Ангелику. — Шиплю, сжимая ложку крепче, сдерживаюсь только из-за матери, которая сидит рядом.

— Так вы знакомы? — Охает Света, наклоняясь ко мне. — Правильно, сброд тянется к сброду. Не думай, что у него к тебе появились великие чувства. Максик у нас хороший, да, — Света не сводит с меня глаз, улыбаясь так, словно я не знаю чего-то важного о Круглове, поэтому мое сердце будто кислотой поливают в этот момент, — вот только любит он только одну. — Сестричка откидывается на спинку стула и ухмыляется. — Свою погибшую сестру. Не знала, Лили? Ох, прости, не хотела так тебя ошарашить. Все в порядке, сестренка? А то ты так побледнела?

— Пошла вон. — Процедила мама сквозь зубы, опираясь о край стола и поднимаясь.

— Что, прости? — Света удивленно подняла брови, я смотрела на омлет, к которому пропал аппетит и пыталась переварить сказанное этой безумной фурией.

— Я сказала, вышла из комнаты. — Мама так крепко сжимает пальцами край стола, что костяшки белеют. — Ты переходишь все границы, Света. Иди к себе и думай, что говоришь и кому!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- П-ф-ф-ф, да ради Бога! — Света резко поднимается, комкая салфетку, что лежала у нее на коленях, и бросает ее практически мне в лицо, после чего разворачивается и идет к выходу. — Я итак уже сыта. По горло!

Дверь громко хлопает, и я прикрываю глаза на миг, а когда открываю вижу ошарашенную Лидию с подносом в руках.

— Лида, неси нам десерт, — говорит спокойно мама с легкой улыбкой на губах словно сейчас не было мини армагедона в Светкином исполнении, — нам больше достанется.

Марина Георгиевна Алимеева, моя приемная мать, идеальная женщина во всех проявлениях. Ее очень редко можно было вывести на подобные эмоции, но сегодня Света превзошла саму себя, в очередной раз показав свое истинное лицо. Еда не лезла в горло, потому что в голове до сих пор звучали ее слова о Максе и его сестре.

Завтрак прошел хмуро и натянуто, хоть мама и старалась говорить со мной на разные темы и даже улыбалась, но в глазах я видела расстройство. Может,и долю разочарования. Она не спросила о ночных приключениях с Кругловым. Я же была уверена, что папа ей все рассказал.

Даже хорошо, что в этот момент Марина Георгиевна пропадала по делам благотворительного фонда, а то мне бы прилетело вдвойне. Я вернулась в свою комнату и засела за учебники с конспектами. Поглядывала на телефон, но сама не спешила писать Максу, хотя любопытство заставляло через каждые пять минут тянуть пальцы к гаджету и открывать мессенджер.