Книга Дыши нами, пока есть время, страница 101 – Иоланта Палла

Разве родной папа будет так поступать со своим ребенком?!

— Я был не против твоих ночевок у Орлова. Он перспективный парень и…

Дальше я его не слушаю, потому что машина останавливается, быстро дергаю за ручку и лечу в подъезд. Не хочу его видеть!Не хочу слышать то, что он говорит! Даже в квартиру влетаю со скоростью гепарда. Когда оказываюсь в своей комнате, поворачиваю защелку и сплываю по двери на пол. Воздуха не хватает. Зажимаю рот рукой и реву.

Успокоиться не могу, пока силы не покидают. Просто сижу и смотрю в одну точку.

Я не успокоюсь. Нет.

Только я почувствовала себя комфортно и хорошо, как меня тут же вернули в ад. Я не хотела тут быть и играть по правилам родителей. Это их жизнь. Без чувств. Пресная и насквозь фальшивая. Как дружба Орлова. Как их действия по отношению к Марусе.

Уснуть не могу, и как только часы показывают шесть утра. Я привожу себя в порядок.

Мысли лихорадочно крутятся около дикаря. Я не хочу, чтобы он подумал, что я сбежала. Глупо, но верю, что он будет рад еще одной встрече. Даже телефон оставляю в комнате, чтобы папа вновь не отследил мой маршрут, выхожу в коридор и замираю.

— Так рвешься на учебу? — Владимир Эдуардович наклоняет голову и буровит меня взглядом. — Я ясно выразился. Надеюсь, мы друг друга поняли. Водитель уже здесь. И Света, — он потирает переносицу, пока я давлюсь горьким разочарованием, — телефон возьми. Отныне этот мальчик у тебя под запретом.

Сказать, что меня накрыло отчаянием, ничего не сказать. Словно сомнамбула бреду к автомобилю и пытаюсь понять, как мне дальше быть. Я очень хотела его увидеть. Очень…

Только, как теперь?

Верчу в руках телефон и жду прибытия к университету. Народ уже толпится около входа, но мне не хочется посещать лекции, поэтому не тороплюсь и медленно иду к зданию. Только когда вижу знакомую рыжую шевелюру, серое вещество активизируется.

— Ир? — Не отзывается. — Ира-а-а? — Игнорирует меня, и приходится чуть ли не бежать следом. — Штольман? — Дергаю ее за плечо, заставляя остановиться.

— Чего тебе? — Бурчит недовольно и хмурится, складывая руки на груди.

— Может, прекратишь дуться и поговоришь со мной? — Ломаю пальцы, стараясь не выдавать свою нервозность, но получается плохо, и она это видит.

— Еще что-то?

Черт! Как же произнести эти слова?! Внутри все ломается.

— Нет так нет. — Она разворачивается. чтобы уйти, но я не даю.

— Я не умею извиняться.

— Так постарайся. — Вопросительно смотрит мне в глаза, и слова встают комом в горле. Не могу ничего сказать. — Мне на занятия пора.

Идет вперед, а я зажмуриваюсь. Давай же!

— Прости… — Замирает, но не поворачивается ко мне лицом. — Прости. Я вела себя, как дура. Ты и правда мне друг. Возможно, единственный.

— Возможно, Суфлер? — Поворачивается и усмехается, пока мимо нас проходят студенты.

— Как есть… — Развожу руки в стороны, прикусывая нижнюю губы чуть ли не до крови.

— Ясно, Алимеева, — по лицу Штольман расплывается хитрая улыбка, — говори, что там у тебя случилось?

— Ничего.

— Чем я могу помочь?

Не унимается и ждет от меня ответа. Слишком нагло с моей стороны, но обратиться больше не к кому. Шумно выдыхаю и киваю на выход.

— В общем, мне нужно поблагодарить одного человека, но папочка запретил с ним общаться.

— Беда-а-а…

— А еще… Думаю, мои варианты благодарности ему не понравятся.