Книга Дыши нами, пока есть время, страница 13 – Иоланта Палла

Алимеева разворачивается и уходит, заставляя чувствоватьсебя гадом. Отхожу к моту и пинаю его, ощущая, что ногу пронзает острая боль, но ее не сравнить с той, которая ворочается внутри.

— Вот зачем ты так с ней? Обиделась же… — Хмуро произносит Степа, а я хватаю олимпийку и иду к выходу. — Лех, чего психуешь, а?! Я-то чем провинился?!

Друг разводит руки в стороны, а я мысленно посылаю всех в одном направлении, выбираясь на свежий воздух и жадно вдыхая его.

Светлана

Не привычно от того, что при ходьбе не слышно стука каблуков, но это к лучшему. Не хочется привлекать к себе внимание проходящих мимо людей. Настроение находится на отметке минус сто, если не ниже, и я надеюсь, что смогу поднять его буквально через пару минут, когда окажусь около фонтана в центральном городском парке, где обычно маскируюсь под среднестатистическую студентку, которой жизненно необходимо воплотить в реальность свою скромную мечту.

Поправляю кепку и блаженно вздыхаю, останавливаясь около лавочки и глядя на незамысловатый фонтан около трех-четырех метров в высоту и ширину. Простота дизайнерского решения, как нельзя кстати, вписывалась в обстановку. Посмотрела по сторонам, убеждаясь в том, что никого знакомого здесь нет, и сняла рюкзак, где находился альбом и карандаши. Жутко хотелось приложить руку к любимому занятию, особенно после того, как моя сестричка снова переступила порог нашей квартиры, да еще и успела Макса зацепить.

Круглов приехал за мной, чтобы прогуляться, но из-за Лили все полетело в костер, все планы и намерения, потому что он спрашивал лишь о ней и зависал где-то в облаках. Меня это, конечно, выбесило. Не успела появиться в моей жизни, а уже привела в нее хаос. Бесила!

Нервно дернула кофту и медленно вдохнула. Я пришла сюда, чтобы привести мысли в порядок, а не нервничать еще больше. Решив отбросить размышления о дальнейшем совместном проживании на одной территории с приемышем, села на лавочку и достала альбом с карандашом. Художничать я любила больше всего на свете, но у папы были другие планы на мою жизнь, а если быть точнее, то их не было вовсе, потому что я «особенный ребенок», ко мне нужен индивидуальный подход. Единственным его условием стал выбор престижной профессии, а не простое мазюканье по холсту или бумаге. В результате меня запихали на факультет «Международных отношений» и сказали, что так оно и должно быть.

Рисовать приходилось в свободное от учебы время, а его у меня оказалось катастрофически мало, потому что дополнительные занятия, танцы и иностранный язык в придачу вытягивали все силы, но я все же нашла не только время, но и средства, чтобы оплатить уроки у нашей известной художницы, Алины Семеновны Богучарской. Она стала мне не просто наставником,а настоящей подругой, к которой я могла прийти в любое время суток и поплакаться на свою жизнь, чего я, естественно, не делала.

Парк и место около фонтана давно привлекли мое внимание. Здесь я могла смешаться с толпой и не вызывать интереса у посторонних. Внешний вид вписывался в обстановку — потертые джинсы, кроссовки и кофта с кепкой, под которой я прятала свои волосы. Маскировка помогла мне не выдать дочку важной шишки города, ведь папа так сильно переживал по поводу престижа семьи, что брызгал слюной, когда я впервые попалась на этом занятии под прицелы камер папарацци. Тот день надолго врезался в память. Именно тогда Владимир Эдуардович дал четкое определение моему поведению и «просил», чтобы больше подобного не повторялось.