Книга Дыши нами, пока есть время, страница 44 – Иоланта Палла

— С этими благотворительными акциями совсем детей своих не вижу.

Своих детей… Проглатываю тугой комок в горле и иду в сторону кухни.

— Так сделай и нам любезность, — задерживаюсь около них, вкладывая взгляд максимум презрения, на которое способна, — пожертвуй день своего ценного времени любимым дочкам. — Не желая видеть реакцию на свои слова, задираю голову повыше и иду вперед.

Внутри маленькая Света скукоживается от боли и надрывно плачет, но они об этом точно не узнают.

Через пять минут мы втроем сидим за столом, и я еле сдерживаюсь, чтобы не сдернуть с него скатерть. С удовольствиембы послушала, как разбивается посуда о паркет, чем эти приторные мамины речи, направленные в адрес приемыша. Хотела бы в этот момент оказаться в другой вселенной, на другой планете или просто в другом доме. Наблюдать за тем, как мама с улыбкой спрашивает Лилю о ее настроении и учебе, невыносимо. Словно острой бритвой проводят по коже. В одном и том же месте. Снова и снова. Без жалости. Намеренно.

— Папа рассказал мне о твоем парне, — Марина Георгиевна аккуратно подносит чашку с чаем к губам, отпивает и смотрит на Лилию, — нонсенс. Увела парня у сестры, а не наоборот. Я удивлена.

Скриплю зубами, потому что мама даже не намекает, а прямо задевает мою гордость. Сжимаю ложку со всей силой и ковыряю ей омлет, который сейчас вызывает приступы тошноты.

— Никто никого не уводил к твоему сведению, — фыркаю, с презрением смотря на приемыша, — мы с Максом были просто друзьями. Я же не виновата, что ему нравятся детдомовские девочки, которых помани пальчиком, и они растают.

Хочется уловить в ее глазах обиду или хоть какой-то намек на то, что мои слова оказали должный эффект, но Лиля спокойна. Мама тоже не далеко от нее ушла. Медленно оставила чашку и тяжело вздохнула.

— Света, зачем ты начинаешь?

Вроде без злости произнесла, а мне внутренности вывернули. Я начинаю…

— А что я не так сказала? — Не выдерживаю и кидаю чертову ложку на стол.

Лишь гордость не дает уйти без слов. Я все равно пробью ее броню. Откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди, выстраивая преграду между нами.

— Ты не знала, что Максим у нас мать Тереза в мужском обличии? М? — Смотрю найденышу в глаза, ловя там проблески эмоций, жаль, что не могу разобрать каких именно. — Не знала, Лили? Так я тебе скажу. Круглов, — растягиваю улыбку по лицу, пусть и выглядит она не так, как хотелось бы, — добренький мальчик, который каждую облезлую кошку готов пожалеть. Начиная с его подружки-оборванки…

— Не говори так про Ангелику… — Изо рта Лилии вырывается шипение.

Она незаметно бросает взгляд на маму и сжимает ложку, а я продолжаю дергать за ниточки, которые еле нащупала.

— Так вы знакомы? — Театрально охаю и подаюсь слегка вперед к сестрице. — Правильно, сброд тянется к сброду. Не думай, что у него к тебе появились великие чувства. Максик у нас хороший, да, — не свожу снайденыша глаз и улыбаюсь, понимая, что она не знает о самом главном, — вот только любит он одну. — Снова откидываюсь на спинку стула и наслаждаюсь тем, как побледнела Лиля. — Свою погибшую сестру. Не знала, Лили? Ох. прости, не хотела тебя ошарашить. Все в порядке, сестренка? А то ты так побледнела?

Меня практически отпускает, но мама вновь окунает в помои прямо с головой своим словами.