Книга Дыши нами, пока есть время, страница 67 – Иоланта Палла

— Вот теперь узнаю подругу. После тренировки есть хочу, как зверь.

Или дикарь…

Смотрю, как Саша сидит и аккуратно управляется со столовыми приборами. Спина прямая. Губы салфеткой вытирает. Весь привычный, как мой мир. Тот, где парень не будет прислоняться к столу задницей, пока я сижу за ним и пью чай. И мне бы радоваться, только почему-то внутри пустота.

Беру чашку с чаем. Такой же дорогой сервиз, как и дома. Ставлю на место, даже не попробовав, и ловлю себя на том, что сейчас бы погрела пальцы об литровую кружку с черным котиком.

Светлана

Все-таки избавиться от чувства, которое возникло у меня в той маленькой комнатушке, оказалось не так просто. Орлов что-то говорил о вечеринке, которую устраивает наша тусовка, но я плавала в воспоминаниях, не в состоянии избавиться от холодных голубых глаз. Я видела разное. Как парни изменяют девчонкам, и наоборот.

В наших кругах это было нормой. Вроде при свете софитов появлялись крепкие счастливые пары, но на деле оказывалось, что они не такие уж и счастливые. Мама с папой не стали исключением.

Я знала, что у Марины Георгиевны Алимеевой есть постоянный любовник. Она ездила по делам в города, якобы благотворительность и все такое, но пару-тройку дней она проводила в компании другого мужчины. Правда открылась случайно, когда папа позвонил ей по видеосвязи. Точно я не могла увидеть, что случилось в тот момент, но их разговор отпечатался в памяти.

Тогда я стояла возле его кабинета, приоткрыв дверь и слушала каждое слово. Мама истерично доказывала отцу, что устала возиться с больной дочерью, терпеть холодность мужа, постоянно ждать его с работы и надеяться на лучшее.

Нет ничего хуже, чем слова о матери о том, что она устала со мной возиться. Критическое состояние было лишь один раз, а после лишь профилактическая терапия. Постоянная проверка анализов. И этим занималась не она, а врачи. Последние пару лет меня возил водитель, и никого из них не было рядом, поэтому в этот раз я не спешила посещать клинику.

Нашу семью и семьей сложно назвать. Нет разговоров по душам, как в тех слащавых фильмах о подростках, где всегда есть понимающая бабуля или мать, которой можно пожаловаться на жизнь и спросить совета. Нет завтраков и ужинов, где все собираются за одним столом и бурно обсуждают прошедший день. Ничего этого нет.

Мы просто молча поглощаем пищу. Я всегда смотрю на Лилю, которую так обожает отец, и пытаюсь понять, что же есть в ней, но нет во мне. В родной дочери, оставшейся на втором плане. Я до сих пор стараюсь выловить хоть какую-то деталь. Только нет ничего. Простая блеклая девчонка из приюта. Порой наглая, а иногда слишком покладистая. До тошноты правильная и не способная муху обидеть.

Якобы.

В этот вечер я долго не могла уснуть, прокручивая все в голове. Из комнаты вышла лишь за ужином, ноковырялась в нем у себя в комнате. Моего отсутствия никто и не заметил. Отец после работы заперся в кабинете, мама в гостиной листала бумаги, а сестрица ворковала с Кругловым по телефону у себя.

Я же готова была кулаки о стену разбить, чтобы не слышать ее смеха. Ненависть к найденышу крепла с годами.

Причин находилась гора, а за ней и маленькая тележка. Хотя хватало взгляда отца, когда он привел ее в наш дом. По его взгляду стало понятно. Вот она! Прекрасная замена родной дочери, которая стала для них обузой и миной замедленного действия. Приемыш же ничего не требовал, не ершился и выполнял все требования, но самое главное, этот ребенок был здоровым.