Книга От меня беги, страница 12 – Иоланта Палла

— Ой… — кладет руку на ту часть. — Ой-ой-ой… Во дела… — начинает крутиться, чтобы прикрыть её. — Как же так…

Запинается бедовая и летит четко мне в руки. Талия у нее тонкая. Сжимаю пальцами, а она дергается. Ребром козырька от кепки попадает мне в переносицу. Тс-с-с… Кривлюсь. Кепка от нашего столкновения взлетает вверх и падает на землю. Широко распахнутые глаза привлекают внимание. Она ниже меня почти на голову, хотя на фотках выглядела высокой моделькой. Не моргаети, кажется, не дышит. Тонкие пальчики сжимают мою бицуху. С шумом втягиваю кислород через нос. Вкусно пахнет девочка — сладко. Похоже на ваниль. Тёмыч поднимает кепку, пялится на её задницу, и меня прошибает идиотскими совершенно неуместным собственническим чувством.

— Глаза, Майор! — рычу на друга. Тот с кривой улыбочкой подает кепку Рите. Она не спешит её забирать. Взгляд на Тёмыча, на меня, на свои руки, которые продолжают сжимать мои предплечья.

— Артём, - кивает ей. — Можно и Майор. Я не обижусь, — подмигивает.

— Рита. Можно Зараза. Я не обижусь.

Улыбается ему. Это не фотка, а живой человек. Одергиваю руки, забираю кепку и вручаю ей. Растерянно и заторможено убирает от меня свои шаловливые пальчики.

— И что ты тут делаешь, Рита?

Визуально передаю Майору, чтобы он свалил и предоставил мне возможность разбираться спроблемой.

— Так… — начинает, опуская кепку вниз, заводит её за спину, прикрывает оголенную ягодицу.

— Мне позвонить надо, — Тёмыч стучит по карману, в котором лежит телефон. — Скоро вернусь.

Вместе смотрим, как Майоров оставляет нас наедине. Рита хмурится, но выражение лица мгновенно меняется. Милая улыбочка. Высоко вздернутый курносый нос.

— Так… Гуляла я.

— Гуляла?

— Угу.

— По забору?

— По забору, — торопливо кивает. Хмурюсь, не произнося ни слова. — Ни разу не видел, как кошки по забору ходят? Лапками, — указательным и средним пальцами свободной руки показывает.

Губки вытягивает. Смешная.

Но жертва. Концентрируюсь на этом, а не на красочном образе, который ассоциативно всплывает в моей голове. Тело, обтянутое черным латексом. Ушки на голове. Ногти-коготки. Уф-ф-ф…

— Ты не представился.

— Дмитрий.

— Димочка значит.

— Дима, — поправляю.

Обычно триггерит от уменьшительно-ласкательного, если его произносит не близкий мне человек, но тут по венам ток идет. Странное, сука, ощущение, но приятное.

— Я и говорю, Димочка.

Наивно хлопает глазками. Что это? Флирт в чистом виде? Или дурачится?

— У тебя, Димочка, случаем иголки с ниткой нет?

Брови ползут вверх, пока она интенсивно так кусает свою нижнюю губу. Без сексуального подтекста. Скорее на нервах это делает, а у меня в штанах становится тесно. Дожил, Шум…

— Извини, я не швея мотористка.

— А может…

Договорить она не успевает.

— Рита?!

Мужской голос со стороны основного входа в шиномантаж. Глаза Ахметовой округляются, походя на чайныеблюдца. Она начинает хватать ртом воздух, будто задыхается. Взгляд мечется по периметру.

— Рита?!

Втягивает голову в плечи, хватает меня за руку и тянет за собой в тень. Прижимается спиной к стене здания и сжимает пальчиками мою толстовку на груди. Если кто-то сейчас пройдет мимо, то увидит лишь мою спину, но она этого не знает и трясется, как кролик, заставляя мое тело вибрировать в ответ. Что, бля, за новомодное явление?

— Отец?