Книга От меня беги, страница 64 – Иоланта Палла

— Бери, пока не прибил, — раздраженно к пачкам с резинками кидает. — Иди и выполняй задачу — помыть, отогреть, накормить и приласкать. Позже позвоню. Свободен.

Снова тянется к сигаретам. Открываю дверь. Глубоко вдыхаю. И вроде мимо глобальный пиздец прошел, но ощущения гадкие. Поворачиваюсь к Янкевичу, сделав перед пару шагов.

— Олег?

— Что?

— Спасибо.

Прищуривается. С тяжелым вздохом отмахивается.

— Иди уже, а.

POVМаргарита Ахметова

— И что теперь, Риточка?

— Ничего, мам.

— Тебе только восемнадцать. О какой совместной жизни ты говоришь?

И да. Мне пытаются вправить мозги в очередной раз.

Около дома вечно крутятся люди отца.Присматривают за «молодоженами».Бесят.

У меня уже сил смотреть на них нет. Иногда наступает паранойя, а вдруг они в наше отсутствие тут камеры поставят или прослушку?

Не хочу, чтобы по сети завирусилось горячее хоум видео.

— Мам, ты задаешь глупые вопросы.

— Так дай мне ответы! — нервничает. — Что с брендами твоими? Будешь вести страницу дальше? А образование? Куда теперь? А если ты забеременеешь? Вы вообще предохраняетесь?

Фейспалм… О-о-о… Закатываю глаза. Что за родительский бум?

— Мам, не сейчас. Я тороплюсь, — сбрасываю вызов, когда там раздается очередной вопрос. Убираю телефон в карман и подставляю лицо под теплые лучи солнца.

Хороший день. Я без сопровождения иду по городским улицам. Слушаю шум машин, голоса людей и щебетанье птиц в парке. Для меня настоящее наслаждение расправить крылья, которые мне регулярно подрезали, чтобы не забывалась.

Сворачиваю к частной клинике. Смиренно жду, когда меня проверят на посту охраны, и только после этого попадаю во двор. Иду к Зауровой, которая сидит на лавочке в тени дерева. Роксана сама мне позвонила и попросила приехать. Я — единственная, кого к ней подпускают. В этой семье все оказалось сложнее, чем в нашей шведской. Без приветствий сажусь рядом. В последний раз Заурова была не слишком разговорчивой и доброжелательной. Немного бледная. На лице ни грамма косметики. Серый спортивный костюм прикрывает тело. Странно. Мне жарко в сарафане, а она кутает кисти в рукава, словно замерзает.

— Я рада, что ты улыбаешься, — смотрит на меня. — Тимур мне все рассказал.

«Батя» Димочки — волшебник. Не знаю, какой палочкой он поработал, но папочки мои сбавили обороты и пока на горизонте сами не появлялись. Только их тени. Надсмотрщики — это терпимо. С указаниями не лезут, и ладно.

— А у тебя что?

Спрашиваю чисто из вежливости, потому что знаю их ситуацию с Арсением. Именно этот гений отрыл мое настоящее свидетельство о рождении. Не могу выразить словами свою благодарность, и жаль, что у них с Роксаной не получается быть вместе. Её сумасшедшие родители против. Громов сказал, нашли ей жениха из «своих». Как толькоРоксу выпишут из больницы, она станет женой другого человека. Без вариантов. Это ужасно.

— Я могу чем-то помочь? — спрашиваю, так как на мой вопрос она не отвечает, кусает губы, прищуривается. Мне становится тревожно от затянувшегося молчания.

— Нет. Я рада, что ты пришла, — улыбается грустно.

— Может, Арсению что-то передать?

— Не нужно. Пусть живет своей жизнью. На этом наши пути расходятся, — голос срывается на последнем слове.

Замолкаем на некоторое время. Моя тревожная душенька не выдерживает долгой тишины. Начинаю рассказывать о своих планах. Профиль хочу оставить. Сейчас, отделившись от Тимура Тагировича, нужно быть самостоятельной. Пока буду моделью брендовой одежды. Выгодно. И одет, и сыт. Ближе к осени решу, куда двигаться дальше. Я не хочу зависеть от настроения своих папочек, а они оба вдруг решили меня активно спонсировать. Карта ломится от переводов, будто я заграницу уехала. Не трогаю эти деньги. На звонки их не отвечаю. Я просила время подумать. Вот. Думаю.