Книга Only you, страница 64 – Иоланта Палла

— Кроссовок…

Осведомляю его за каким-то чертом и пытаюсь сползти с разгоряченного тела. Он не дает, но все же отпускает, когда меня подхватывает Иришка.

— Я так испугалась, — подруга прижимает меня к себе, — что случилось?

— Она оступилась, неряха, — фыркает Вика, и Ира тут же обращает на нее внимание.

— И почему ты ей не помогла?

— Мы же играем, — Вика пожимает плечами, а я ежусь от ее подлости, проходя вперед, чтобы наконец покинуть это место, — она проиграла, видимо, да, Вит?

Сумасшедший дружок Баринова улыбается и проходится по мне противным взглядом.

— Я же говорил, что будет интересно.

— Вит, ты… — Денис кривится, приобнимая Иришку, — … придурок.

— Как будто вы не знали, — ухмыляется гаденыш, — сами дичь не хилую творили, а меня захотели единственным придурком выставить? Не получится. Один Барин со своим вторым я чего стоит. Да же, Ник?

— Отвали.

Рычит Никита, догоняя меня, и пытается обнять, по крайней мере тянет ко мне руки. Отбиваюсь от его клешней и топочу в сторону лагеря. За спиной все остальные. Слышу, как перешептываются, но реагировать на это нет сил. Очередная неприятность, благодаря мажору. Другого нельзя было ожидать.

— Васян, стой! — Баринов цепляетменя за плечо и вынуждает остановиться. — Сильно испугалась?

Смотрит с таким неподдельным сочувствием, что я широко распахиваю глаза. Жар, которым меня окатило, спадает так же стремительно, как и нагрянул. Его сменяет дрожь. Как по взмаху волшебной палочки воображение дорисовывает возможные последствия, и я истерично посмеиваюсь, пока Никита хмурится.

— Серьезно, Баринов? — Произношу тихо, но самой кажется, что ору во всю мощь своих маленьких легких. — Думаешь, я адреналинщица, и нуждаюсь в острых ощущениях? Смею тебя огорчить. Мне такие игры не нравятся и клубы тоже. И твои друзья ненормальные! И ты!

Выплескиваю словами все эмоции и обнимаю себя руками. Никита смотрит на меня и слова не произносит. Лишь шумно дышит, от чего его грудная клетка поднимается и так же быстро опускается. Жду. Чего? Сама не знаю. Каких-то пафосных речей или улыбки. Хоть чего-то, что успокоило бы меня немного. Только мажор молчит, и я разворачиваюсь, чтобы продолжить свой путь. Прихрамываю из-за того, что осталась только с одним кроссом.

— Вась, — Никита не отстает, пока я шествую вперед, — я возмещу.

— Никита, — цежу сквозь зубы, поворачиваясь к нему, и еле сдерживаю злость, — к черту твое возмещение! Засунь себе его в…

— Ты можешь пораниться, — снова тянет ко мне руки, вынуждая отпрыгивать в сторону, — давай, я помогу тебе, Васян.

— Как интересно? На руках понесешь?

— Да.

Фыркаю и иду вперед, еле справляясь с дрожью. Холодно. Темно. Мысли самые страшные в голове пролетают. Еще и Баринов в спину дышит, как сталкер. Успеваю пройти лишь пару метров, а потом меня нагло хватают и кидают на плечо. В памяти тут же всплывают отрывки, когда он кинул меня в бассейн, и в груди все в комок сжимается. Бью кулаками по его спине, не рассчитывая силы. Вкладываю по максимуму за все, что мне пришлось пережить по его вине.

— Пусти меня! Пусти!

Сиплю, как раненое животное, но Баринов не слышит. Спокойно шагает и не кряхтит от того, что ему приходится тащить меня на себе, хотя говорил, что я тяжелая. От воспоминаний злюсь больше прежнего и случайно цепляюсь за ветку олимпийкой. Меня тащит назад, и Никита, не ожидая такого поворота, запинается. Мы летим на землю. Боли не ощущаю, только стыд от того, что снова лежу на Никите. Кажется, такое положение наших тел входит в привычку.Дергаюсь, чтобы подняться, но мажор хитрее, быстрее и наглее. Переворачивается так, что я нахожусь под ним, понимая, часть моего гардероба угроблена одним вечером.