Книга Первые снежинки, страница 37 – Иоланта Палла

— Сильно контролируют тебя?

— Ты же сама видела, — отмахивается, — приезжает раньше, чтобы я никуда не свернула по пути. В кафе посидеть можно только, если десять раз спросить разрешения.

— О-о-о… Это ужасно…

— Мама все переписки проверяет, поэтому я чищу мессенджер постоянно. Только написала и сразу удаляю. У нее какой-то пунктик на общении у молодежи, — Ростова шумно выдыхает, — а как у тебя родители отнеслись к тому, что ты так поздно с Антоном тусила?

— Э-э-э… Нормально. Мама у меня художница, — отвожу взгляд в сторону, потому что не хочу говорить правду, — адекватно реагирует на новшества.

— А папа?

— Он умер.

— Извини…

— Все нормально, — пожимаю плечами и постукиваю ногой по полу, нервничая от того, какую тему мы подняли. Я еще ни с кем не обсуждала смерть папы. Даже с Женей. Разговоры всегда плавно перетекали в другое русло, и сейчас я испытываю странное волнение. Не хочу, чтобы Инна начала задавать вопросы о смерти папы.

— Завидую Маршалу, — вздыхает Инна, глядя перед собой, — его родители во всем покрывают. Отец точно. На пропуски не обращают внимания. Кристина вообще на море умотала с сестрой.

— В смысле на море?

— Сейчас, — Ростова достает телефон и показывает мне фотографии Крис с отдыха, — вот так. Потом вернется и наплюет на тестирование. Я так не умею наверстывать, — Инна крутит пальцем у виска, — мозги не под то заточены.

Улыбаюсь тому, как одноклассница кривится, и шагаю к кабинету под звонок. В кармане брюк вибрирует телефон.

— Я сейчас, — машу Инне рукой и читаю сообщение.

Маршал: Спустись ко мне.

К СМС прилагается фото. Двор гимназии. У меня во рту резко пересыхает, и я оглядываюсь по сторонам, словно кто-то мог подсмотреть в содержимое сообщения. Такое ощущение, что счет идет на секунды, и от моего решения зависит чья-то жизнь.

Маршал: Ты мне нужна, Лиз. Спустись.

Несколько слов, а мое сердце болезненно сжимается. Ноги сами несут меня к выходу, и страх быть замеченной вынуждает постоянно оглядываться. В итоге во двор я вылетаю, часто дыша. Дую вверх, чтобы убрать невесомую прядь волос, и рассматриваю двор со всех сторон. Антона нигде нет. Я шагаю вперед, прижимая к себе рюкзак, словно шапку-невидимку. Работа сердца оглушает, особенно когда возле ворот меня нагло хватают за талию и утаскивают с территории гимназии.

— Привет! — радостно шепчет на ухо Антон, прижимая меня к себе спиной. — Снова краду тебя, Милые ушки.

— Куда и зачем?

— Еще не придумал, но есть идеи, — Маршал ловко перемещается и сплетает наши пальцы, — ты не против вкусного чая или…

— Какао, — улыбаюсь под оглушающий стук мотора за ребрами, а Антон кивает. Только сейчас замечаю, что на нем не форма, а спортивный костюм. Капюшон закрывает чуть ли не половину лица.

— Конспирация, — читает мысли одноклассник. Приходится увести взгляд под ноги, чтобы хоть как-то замаскировать свой интерес к нему. Если честно, то я бы его часами разглядывала. От такого открытияпо телу пробегает дрожь, и я кусаю нижнюю губу, маскируя ощущения, которыми меня накрывает.

— А где ты был?

— Хм, — Маршал не спешит отвечать, ограничиваясь странным мычанием, — скучала?

Теперь наступает моя очередь прикрыть рот на замок. Мы проходим по тротуару на другую сторону, и мне становится легче от того, что гимназия остается позади. Антон ведет меня дальше, забирает рюкзак и перекидывает себе за плечо. Я хочу спросить его про пост и отсутствие на занятиях, но почему-то оставляю слова при себе, позволяя увести себя на набережную. Там Маршал покупает нам по стаканчику какао и становится очень серьезным, как в тот момент, когда разгромил комнату в своей квартире.