Книга Первые, страница 49 – Иоланта Палла

— Это уже серьезно, — криво улыбается друг, достает телефон, щурясь и держа сигарету зубами, — смотри. Не знаю, кто автор, но красиво получилось. Я почти прослезился, — ржет, когда толкаю его в плечо.

Кадры воскрешают ощущения, делают их острее и желаннее. Хочется повторить, но… Получается, Кирьянова не в курсе, что осталась без парня, и хана ее отношениям… Возвращаю телефон Кириллу и сжимаю кулаки. А ведь упоротый эгоистичный ублюдок внутри был прав. Надо дожимать. Медленно втягиваю в себя дым. Лабук наблюдает за мной. Наверняка уже знает, куда меня понесет. Без слов садимся в тачку. По дороге к Лизиной квартире допиваю кофе. Нервная система ловит крышесносные баги.

— Я тут подожду, — Кирилл откидывается на сиденье и зевает, пока я спешно хватаю коробку с эклерами и тащу задницу к подъезду. Код не помню. Но мне на удачу, дверь открывается, и я вижу Инну. Глаза удивленные.

— Привет, — растягивает слово и скашивает взглядза мое плечо. Оглядываюсь. Лабук вытащил свое тело на проветривание. Ростова бледнеет. Киваю, прохожу внутрь и уже в лифте до меня допирает, какой джек-пот сорвал друг. Не верится, конечно, но, как еще объяснить их гляделки.

В нужную дверь колочу громко, игнорируя кнопку звонка. Стучу кроссовкой по полу и шумно выдыхаю, когда Лиза открывает. Растерянная. Домашняя. И я наглый. Напираю с ходу. Вваливаюсь в ее квартиру. Закрываю дверь.

— Я соскучился, Лиз, — протягиваю ей коробку с эклерами, — поговорим?

Милые Ушки

Я растеряна. Нет. Не так. Я потеряна в пространстве и времени и не верю своим глазам. Антон у меня в квартире. Улыбается немного напряженно. Вручает мне сладости в коробке, на которой красуются знакомые вензеля. Стоит увидеть чертовы закорючки, как внутри скручивается не просто пружина, а приходит в действие огромный механизм с миллионом мелких деталей. Мне дышать физически больно от воспоминаний, которые ударяют по воспаленному сознанию и откидывают меня в прошлое практически на год. Маршал не оставляет мне возможности мыслить своим поведением, ликвидирует все шансы спасти свое сердце от очередного удара и смотрит прямо в душу. Хотя контакт зрительный, но пробирает до чувственной дрожи, и это он меня еще не касается.

Я облизываю губы и отрицательно качаю головой. Какие могут быть разговоры?! У меня внутри перемалываются органы, как зерна в кофемолке. Процесс дыхания усложняется. Легкие разбухают и давят на ребра. Глазные яблоки вновь начинает жечь. И не потому что я помню выставку, а из-за чувств и желаний, возникающих при взгляде на Антона. Они совершенно не уместны и никак не обоснованы. Разве что идиотскими физиологическими потребностями, которые во мне разбудил Маршал своими горячими поцелуями и ласковыми руками. У меня вспыхивают щеки от того, что я, находясь сейчас на расстоянии от парня, который меня нагло предал, представляю другие картинки, отодвигая на второй план упавшие на дно отношений с Шумовым. Ощущения смешанные. Особенно после прочтения переписок и прослушивания голосовых сообщений.

— Лиз, — Антон шумно выдыхает, — я понимаю, что накосячил по-крупному, но дай мне шанс все исправить. Хорошо?

Его голос попадает в уши словно через преграду. Сердечная мышца принимается усиленно сокращаться, пока Маршал ждет от меня ответа.