Книга Первые, страница 63 – Иоланта Палла

Маршал

После разговора с Грехом определенно становится легче. Мне словно с грудной клетки убрали колючие жгуты. Вентиляция лёгких улучшается. Пульс приходит в норму. У меня получается отвлечься от мыслей о матери на некоторое время. Мы с пацанами играем в боулинг и обсуждаем следующую игру команды. Соревнования по волейболу на уровне области, и мне интересно позовет ли меня Иван Александрович. Желание громить все вокруг отступило, но этого мало, чтобы Лабуков подписал петицию о помиловании. Видимо, об улучшении моего состоянии ему должен сообщить Аристарх. Тогда вероятность возвращения в команду до соревнований увеличивается в два раза.

С Дамиром договариваемся созвониться, и я прощаюсь с парнями. Меня же ждёт моя Лиза. Пока иду к тачке, набираю ей сообщение. Жду ответа с сигаретой в зубах. Когда скидывает геолокацию, сразу сажусь за руль и вжимаю педаль газа в пол. Не терпится увидеть её. Даже кожу на пальцах жжёт от предвкушения нашей встречи. По нужному адресу расположено кафе. Останавливаю машину около здания и сообщаю Кирьяновой, что прибыл. Нервно стучу пальцами по рулю и, когда Лиза появляется в поле зрения, задыхаюсь нахрен.

Красивая до одури. В короткой черной куртке, рваных джинсах и ботинках. На голове красуются любимые мной ушки. Сердце тут же принимается совершать смертельные трюки. Я выбираюсь из тачки, тут же сгребаю Лизу в объятия и впечатываюсь губами в её дурманящие. Грудину заливает жгучим теплом, потому что она не сопротивляется моему напору. Сдается. Не совсем, конечно. Скованность нутром ощущаю, но эгоистично радуюсь тому, что не посылает меня. С трудом отрываюсь от сладких губ и открываю дверь. Жду, когда Лиза сядет, и сам обхожу машину, чтобы устроиться на сиденье.

Не знаю, отражается ли на моем лице волнение, но давлю довольную лыбу и подмигиваю Милым Ушкам, заводя мотор. Она не спешит что-то говорить, кусает алые губы, привлекая мое внимание, и смотрит на лобовое стекло. Движение на удивление без пробок. Транспорта мало, и мы быстро добираемся до набережной. Поворачиваюсь к Лизе. Взгляд сам падает на черную сетку колготок, которые видны через дырки на джинсах.

— Лиз, — тянусь к ней, пальцами лезу к оголенной коже и хочу порвать эту блядскую сетку, — до сих пор хочешь гулять?

— Угу, — вырывается у неезадушено, пока я скольжу губами по шее и вдыхаю её запах. Хочется остаться в тачке, посадить Лизу к себе на колени и целовать. Долго. Чтобы до срыва крыши.

— Хорошо, — еле отрываюсь от нее, — пойдем.

Оказавшись на улице под порывами ветра, вижу, как Кирьянова ежится, но её глаза лихорадочно блестят. Беру ее за руку и веду к киоску, в котором беру большой стаканчик горячего шоколада. Вручаю его своей девушке и улыбаюсь, как идиот. Никак не могу прогнать эти эмоции. Всего размазывает от нее.

— А ты не хочешь? — удивленно хлопает ресницами, намекая на горячий напиток. Ухмыляюсь, наклоняюсь и делаю глоток, глядя Кирьяновой в глаза. Смущается. — Как твоя мама?

Держу улыбку на лице до последнего, но она медленно сползает. Отворачиваюсь, крепче сжимаю тонкую кисть Лизы и веду ее вдоль набережной. Больше не хочу вплетать мать в наши отношения. Итак все испортил.

— Поправится.

Выжимаю, стараясь выглядеть оптимистичным. Во рту слюна становится горькой. Сразу накатывает чувство вины перед Лизой за чертову выставку. Я должен был остановить Крис, проверить, не удумала ли она что-то, но предпочел отойти в сторону, наивно полагая, что меня отпустит.