Книга Первые, страница 9 – Иоланта Палла

— Можем у меня посидеть, — предлагаю, когда выходим из здания. Я ловлю взглядом зеленую Ладу Димки и его самого. Мгновенно улыбаюсь. Сердце переходит на спокойный ритм.Его присутствие на меня всегда так влияет.

— Для начала пойдет, — соглашается Инна и тут же мрачнеет, замечая машину своего отца. — Страж моей добродетели уже здесь. До вечера! — чмокает меня в щеку и с понурым видом идет к автомобилю.

Я провожаю ее взглядом и приближаюсь к своему парню. Даже мысленно не могу привыкнуть к такому определению. Мой парень.Димка реагирует ожидаемо. За пару шагов сокращает между нами расстояние, обнимает и целует в щеку.

— Как твой день? — спрашивает, не переставая тискать, а я превращаюсь в камень, потому что неподалеку в тени деревьев замечаю Маршала. Он щурится, смотрит прямо на нас и подносит к губам сигарету. Травит себя никотином, а легкие почему-то обжигает мне. Еле заставляю себя увести взгляд на Диму, который трется носом о мою щеку.

— Хорошо, — наглая ложь легко срывается с губ, и я впервые хочу вытереть кожу, которой бережно касается МОЙ ПАРЕНЬ.

Маршал

Дождевые капли громко ударяли по лобовому стеклу, пока такси лавировало по дороге. Черный джип отца был маячком, с которого я не сводил глаз. Зубы стискивал так плотно, что каждое движение отдавало тупой болью в челюсти. Таксист уже сто раз пожалел о заказе, за который получит нехилые бабки, потому что я подгонял его ежесекундно. Мне нужно было знать, куда предок направился после очередной ссоры с матерью. Внутри жгло и припекало от необходимости утолить нездоровое любопытство, а все из-за загонов Виктора Алексеевича, поэтому я срывался на рык, и плевать, что человек за рулем порядком старше меня.

Установка не лезть в дела родителей плавно трансформировалась в жажду крови. Когда увидел состояние мамы сегодня, в голове щелкнул переключатель. Обычно я оставался рядом с ней, чтобы успокоить и перенаправить ее эмоции в другое русло, но сейчас горел желанием узнать правду. Я столько раз слышал, как она кидает обвинениями в отца, что сбился со счета.Изменщик. Бабник. Наглый лжец. Предатель. Иуда.Это лишь часть определений, которыми она его наградила. Боль, которую испытывала мама, каким-то чудодейственным образом проникала в меня и не выходила обратно. Я ее поглощал объемными цистернами и уже не вывозил тяжелого груза внутри. Он давил на органы, заставлял задыхаться от эмоций и разрушал и без того шаткие принципы.

Личное пространство, сын, должно быть у каждого. Нельзя нарушать границы. Если человеку необходимо побыть в одиночестве, то ты должен с этим считаться.

Слова отца таранили мозг. Пролетали в нем вновь и вновь, как на перемотке. И я с ним соглашался, потому что мне было удобно. Он не лез в душу, и я мог спокойно сваливать из дома к друзьям, апеллируя его же словами. Но вместо скитаний по городу в гордом одиночестве я проводил время в компании парней, смеялся, снимал годный контент, публиковал его в сети и старался быть счастливым подростком, которого не касаются отношения между двумя взрослыми людьми, его породившими. Я тщательно маскировал жгучие эмоции, которые разгорались из тлеющего уголька, и преуспевал в самообмане, пока не наступил пиковый момент. Стены контроля не просто раскачивались, они стремительно рушились под натиском боли.