Книга Притворись моим другом, страница 23 – Иоланта Палла

Оба парня поняли, что видимость дружбы пала подобно крепости. Если Власов ни капли не удивился, то Резников ожидал другого. Вопроса, к примеру, из-за чего так? Оба знали ответ.

Девчонка с красивым именем.

Евангелина.

Максим долго смотрел в спину Руслану и лихорадочно соображал. Ему казалось, что поезд уходит, а он не успевает прыгнуть в последний вагон. Только ему очень нужно остановить движение и стать его участником. Резников сел в такси с четким пониманием того, что ему необходимо устроить Власову провал в гонках. Вопрос был в другом. Как это сделать?

Руслан

После всего, что произошло в течение дня, я ожидаемо для себя теряюсь. На звонки предков не отвечаю намеренно, а позже и вовсе отключаю телефон, чтобы нервная система не взвизгивала каждый раз, когда вибрация гаджета оповещала о новом входящем вызове. В квартиру матери не еду, а сворачиваю в район, где живёт Серёга. Его маленькое жилище в пятиэтажке стало для меня временно постоянным пристанищем. Практически все шмотки уже перетащил в берлогу к Лазаренко и не представлял на данный момент другой жизни.

Да, посещение матери и слова отца на меня повлияли. Решение о том, что я теперь буду жить с ней и верну прежнего сына в дом, было принято на эмоциях. И как еще? Когда перед глазами ее несчастное посеревшее от болезни лицо и надежда в серо-зеленых омутах. Вернусь и сыграю возложенную на меня роль, но не сейчас.

Внутри настоящий апокалипсис. Равнодушие пытается загасить вспыхнувшие ощущения, а все из-за новенькой. Из головы не выходят ее глаза, полные слез, упрямо вздернутый нос и стальные объятия, которыми она меня наградила. Я отчаянно ищу пути, которые помогут вытравить из груди противный скрежет, возникающий от легкого касания. Это не нормально. Так не пойдет.

Друга дома нет. Я скидываю с себя школьную форму и влезаю в джинсы с толстовкой. По-хозяйски штурмую холодильник Серого и набиваю желудок едой, стараясь не думать о том, как там Майорова с ее растерзанной лодыжкой. Рана глубокая, но от такой хромать не будешь. Значит, еще и вывих, как минимум. Даже жевать перестаю, когда в памяти всплывает момент обработки раны. Тонкая лодыжка. Влажные волосы, вкусно пахнущие сладостью, и полыхающие щеки новенькой. Остатками бутерброда чуть не давлюсь. Закашливаюсь и прилипаю губами к кружке с чаем. К черту Майорову с ее травмами! Всё, что должен был, я сделал!

Со злостью сгребаю кожанку и сажусь на мотоцикл. Маршрут выбираю неосознанно. Вливаюсь в поток транспорта и слежу за движением. В пригород попадаю быстро. Скорость мотоцикла и возможность маневрировать среди машин позволяют избежать пробок и потери времени. К дому бабули подъезжаю с улыбкой. Оставлю мотоцикл во дворе и быстро поднимаюсь по ступенькам. Входная дверь, как всегда, открыта. Сколько бы не читал нотации отец, она не спешила его слушать.

Уже с порога глубоковдыхаю и ощущаю, как рецепторы блаженно танцуют. Пирожки с вишней. Наверняка. Скидываю кроссы и не успеваю двух шагов сделать. Из коридора доносится топот, и вот я валяюсь на полу, сбитый с ног довольной мордой. Шершавый язык проходится по моему лицу. Лапы придавливают. Смеюсь, не предпринимая попыток скинуть с себя псину. Бесполезно. Пока не покажет, насколько он соскучился, не успокоится.