Книга Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь, страница 93 – Раяна Спорт

Моя жизнь теперь казалась мне неповторимо правильной и счастливой. Я нашла своего возлюбленного, у меня была «дочь» и была своя школа, в которую я вкладывала свою душу.

Первый учебный день для трех девочек я начала с этикета. Да-да, мне все же пришлось экстерном прочесть несколько книг, одолженных у Лусии.

К этому предмету меня навела наблюдательность. Агата и Бонита ели еду часто руками и набивали рот до того, что с трудом могли после прожевать это, отчего Лусия приходила в дикий ужас. И пусть я была не из этих краев и не знала всех тонкостей культуры, но могла с уверенностью заявить, что дамам не гоже бегать по дому, как будто за ними гонится монгольская орда. Как и тот факт, что надо руки мыть перед едой, так и после, быть опрятной и не смеяться до того громко, что аж сотрясались окна…

Этот минимум программы, что я громко зачитывала. В последующем надеясь еще и применить в деле модельную походку, как это делали в фильмах с помощью книг, положенных на макушку головы, а также манеру говорить медленно и разумно, а не первое, что приходит на ум.

Что было приятного в работе, так это то, что, чувствуя себя учительницей, я сама начала следить за своим поведением. Больше не бегала по полям за Хуаном и его овцами и меньше говорила за столом, вспоминая бурно проведенный день. Я невольно стала более серьезной и сдержанной, как и полагается учителям, чтоб их уважали.

Такая перемена если и была спокойно воспринята двумя сиротками, то лишала всякого настроения Гульджамал. Сейчас она начала меньше есть, больше тихо плакать по углам, думая, что ее никто не видит. Задор в ней поутих, как и смех, что раньше отражался эхом в моем сердце.

Попрощавшись с девочками в амбаре, где Хуаном была перегорожена и обставлена маленькая комната с двумя кроватками и столом, и пожелав им спокойной ночи, поправила ангелочков, сделанных ими из бумаги на уроке труда, погасила свечу.

В моей спальне уже было темно, но едва я успела переступить ее порог, то успела услышать всхлип маленькой девочки.

- Я знаю, что ты не спишь, Гульджамал, - подсела к ней и зажгла лампаду. Та ничего не ответила, спрятавшись под одеяло.

- Поговори со мной, не прячься, - слегка убрала с лица девочки пуховый текстиль. Если первые секунды девочка и сопротивлялась, то потомсразу поддалась, являя моему взору красные заплаканные глаза.

- Что я не так делаю, Гульджамал? – мягко поинтересовалась у заплаканной девочки. – Почему в последние дни ты плачешь?

Малышка не отвечала, все продолжая всхлипывать.

- Ну же, говори, - взяв за руки ее маленькие ладошки, настаивала я на своем. – Если мы не обсудим это, то как же в итоге мы поймем друг друга и исправим ситуацию?

Я изначально относилась к девочке, как ко взрослой, стараясь вести с ней разговоры на равных. Учитывая, сколько пришлось пережить бедняжке, морально она была куда сильнее и зрелее, чем я сама.

- Мне не нравится, когда вы такая строгая, - прошептала наконец-то Гульджамал. – Вы напоминаете мне отца.

«Отца», - повторила про себя, но не стала развивать эту тему, что б не возвращать девочку в прошлое.

Вместо этого я благодарно улыбнулась ей.

- Я должна быть такой, дорогая. Лишь у требовательного учителя бывает результат.

- Но это не вы. Вы ведь другая! Веселая, эмоциональная, странная…Но на уроках в вас словно вселяется Франческа, а то и Хуан, когда он не в духе, и вы стучите по столу, хмуритесь, отчитываете нас.