Книга Кофейная Вдова. Сердце воеводы, страница 110 – Алиса Миро

— Молись, — кивнула Марина. — И вот что… Полыни сухой найди, пучок. Положи ему в изголовье. Пусть пахнет. Дурное отгонит.

— Сделаю, родная, всё сделаю!

Марина пошла дальше, ускоряя шаг.

Встреча была короткой, но важной. У неё появился «кейс».

Народная молва — «сарафанное радио» — теперь на её стороне. Если Дьяк решит её утопить или объявить ведьмой, за неё заступятсясемьи стражников. А стража в городе — это сила.

«Это мой козырь, — подумала она. — Социальный капитал».

Впереди показались темные, мощные бревенчатые стены Детинца.

Бревна, почерневшие от времени и влаги, сейчас были покрыты белым налетом инея, словно сединой. Ворота были открыты, но караул удвоен. Стражники в тяжелых тулупах, с бердышами, топтались у входа, сбивая снег с валенок.

Увидев Марину, они перестали переговариваться.

Они проводили её тяжелыми, внимательными взглядами.

Они знали, кто она. Та самая. С зельем. Которая Гришку оживила.

Один из стражников, старый, с седой бородой, вдруг молча поклонился ей. Не глубоко, но уважительно.

Марина чуть кивнула в ответ и прошла сквозь темную арку ворот.

Внутри крепости было тесно. Деревянные срубы, склады, церковь…

Приказная изба — длинное, приземистое здание с маленькими, мутными слюдяными окнами — дышала черным дымом из трубы. Вокруг толпились просители, какие-то мужики с бумагами, дьячки бегали туда-сюда, как тараканы.

Здесь пахло не хлебом и кофе. Здесь пахло чернилами, сургучом, старой овчиной и казенным страхом.

Сердце Марины гулко стукнуло в ребра.

«Ну, с Богом. Или с чертом. Кто там сегодня на дежурстве».

Она набрала в грудь ледяного воздуха и толкнула тяжелую, обитую войлоком дверь.

Внутри Приказной избы было жарко, душно и тихо.

Пахло печным угаром, пыльной бумагой, сургучом и дешевыми сальными свечами.

Здесь царил вечный, казенный полумрак. Свет пробивался лишь сквозь крошечные оконца, затянутые бычьим пузырем, падая мутными полосами на столы, заваленные свитками.

Тишина была не мертвой, а шуршащей. Десяток подьячих сидели, склонившись над бумагами, и скрипели гусиными перьями.

Скрип-скрип. Скрип-скрип.

Звук работающей государственной машины.

Марина остановилась у порога.

В дальнем конце комнаты, в «красном углу» под темными образами, за отдельным массивным столом сидел человек.

Дьяк Феофан Игнатьевич. Глава Земского приказа. Тот самый, из церкви. Тот самый, что продал ей паспорт.

Он не писал. Он читал длинный свиток, развернув его перед собой. Лицо его в свете толстой восковой свечи казалось маской, вырезанной из желтой кости. Острый нос, тонкие бескровные губы, глубокие залысины.

Он знал, что она вошла. Но не поднял головы.

Марина стояла. Минуту. Две.

Это была старая, как мир, бюрократическая игра: «Знай свое место, холоп». В XXI веке чиновники делали так же, заставляя ждать в приемной.

Марина усмехнулась про себя.

«Хочешь играть в гляделки? Давай».

Она не стала переминаться с ноги на ногу, теребить платок или кашлять. Она спокойно прошла к лавке у стены (для просителей), отряхнула её от пыли (демонстративно, рукавом шубки) и села.

С прямой спиной. Словно она пришла не на допрос, а в театр и ждет увертюры.

Скрип перьев на мгновение затих. Подьячие скосили глаза, перестав макать перья. Неслыханная дерзость — сесть в присутствии Дьяка без дозволения!