Книга История любви леди Элизабет, страница 108 – Джудит Макнот

В доме Ян сузившимися глазами следил за седой гарпией, уставившейся на него взглядом василиска[11].

– Мистер Торнтон, – сказала она наконец. – Ярешила, что вы – джентльмен.

Люсинда сделала это заявление с видом королевы, дарующей звание рыцаря незначительному, возможно, недостойному смерду. Заинтересованный и одновременно рассерженный, Ян прислонился бедром к столу, ожидая объяснения, думая, какую игру она ведет, оставляя здесь Элизабет одну без присмотра.

– Не оставляйте меня в неведении, – сказал он холодно, – что я сделал такого, что заслужил ваше доброе мнение?

– Абсолютно ничего, – без колебаний ответила дуэнья. – Я полагаюсь в своем решении на собственную прекрасную интуицию и на тот факт, что вы родились джентльменом.

– Что привело вас к такой мысли? – осведомился он со скучающим видом.

– Я не глупа. Я знакома с вашим дедом, герцогом Стэнхоупом, и была среди домочадцев его племянницы, когда самовольный брак ваших родителей вызвал столько шума. Другие, менее информированные лица, могут лишь строить догадки о вашем происхождении, но не я. Это видно по вашему лицу, росту, голосу, даже по манерам. Вы – его внук.

Ян привык, что англичане вглядывались осторожно в его черты и в редких случаях задавали один или два вопроса на пробу; он знал, что они гадали, обсуждали и перешептывались между собой, но это был первый раз, когда кто-то имел наглость сказать ему, кто он такой. Сдерживая нарастающий гнев, Ян ответил тоном, в котором слышался намек на то, что она заблуждается:

– Если вы так говорите, значит, это правда.

– Это как разтот снисходительный тон, каким бы сказал ваш дедушка, – сообщила дуэнья с оттенком торжества и удовольствия. – Однако это к делу не относится.

– Могу я спросить, в чемдело? – нетерпеливо отрезал он.

– Конечно, можете, – сказала Люсинда, отчаянно ища способ натолкнуть его на воспоминания о том, что когда-то он желал Элизабет, и пробудить его совесть. – Дело в том, что я хорошо осведомлена обо всем, что произошломежду вами и Элизабет, когда вы были вместе прошлый раз. Я, однако, – величественно заявила она, – не склонна возложить вину за ваше поведение на недостатки характера, это скорее всего недостаток здравого смысла. – Он поднял брови, но ничего не сказал. Приняв его молчание за согласие, Люсинда многозначительно повторила: – Недостаток здравого смысла с обеихсторон.

– В самом деле? – спросил Ян, растягивая слова.

– Конечно, – ответила она, протягивая руку и стирая пыль со спинки стула, затем потерла пальцы и неодобрительно поморщилась. – Что еще, кроме недостатка здравого смысла, могло заставить семнадцатилетнюю девушку броситься на защиту игрока с дурной репутацией и навлечь на себя за это всеобщее осуждение.

– В самом деле, что? – спросил он с растущим раздражением.

Люсинда вытерла руки, избегая его взгляда.

– Разве может кто-нибудь знать, кроме вас и ее? Без сомнения, та же причина побудила Элизабет остаться в лесном домике, а не уйти оттуда в ту же минуту, когда она обнаружила ваше присутствие. – Довольная, что сделала на этот счет все, что смогла, дуэнья снова заговорила резко, тоном более естественным и поэтому более убедительным. – В любом случае, с тех пор много воды утекло. Элизабет дорого заплатила за безрассудство, и правильно, и пусть сейчас она в ужасном положении из-за этого, что тоже справедливо.