Книга История любви леди Элизабет, страница 157 – Джудит Макнот

Карета подъехала к парадному крыльцу, и прежде чем Ян вышел из нее, дверь уже открывал древний худой дворецкий, одетый в обычную черную ливрею. Отец Яна редко говорил о своем отце или об имении и вещах, которые там оставил, но часто и охотно рассказывал о тех слугах, которых он особенно любил. Поднимаясь по ступеням, Ян посмотрел на дворецкого и догадался, что это, должно быть, Ормсли. По рассказам отца, это Ормсли застал его, когда ему было десять лет, на сеновале, потихоньку пробующим самый лучший французский коньяк Стэнхоупа. И Ормсли также взял на себя вину за пропавшую бутылку – вино и бесценный графин, – признавшись, что выпил вино сам и, опьянев, не поставил графин на место.

В этот момент у Ормсли, казалось, готовы были выступить слезы, когда его влажные выцветшие голубые глаза почти с любовью смотрели в лицо Яну.

– Добрый день, милорд, – почтительно произнес он, но крайне взволнованное выражение его лица говорило Яну, что слуга сдерживает себя, чтобы не обнять его. – И… и можно мне сказать… – Старик замолк, от волнения он потерял голос и прокашлялся. – И можно мне сказать… как это очень-очень хорошо, что вы здесь в… – Его голос оборвался, он покраснел, и Ян тут же забыл о своем гневе.

– Добрый день, Ормсли, – сказал Ян, улыбаясь при виде огромного удовольствия, появившегося на морщинистом лице Ормсли от того, что молодой господин знает его имя. Видя, что дворецкий собирается поклониться, Ян протянул руку, чтобы вместо поклона верный слуга пожал ему руку. – Я думаю, – ласково пошутил Торнтон, – что ты избавился от привычки слишком увлекаться французским коньяком?

Выцветшие старческие глаза засияли, как алмазы, при еще одном свидетельстве того, что отец Яна рассказывал о нем сыну.

– Добро пожаловать домой. Добро пожаловать, наконец, домой, милорд, – хрипло сказал Ормсли, пожимая Яну руку.

– Я пробуду лишь несколько часов, – спокойно сказал ему Ян, и пожатие дворецкого стало вялым от разочарования. Однако он оправился и проводил гостя в просторный, отделанный дубом холл.

Небольшая армия лакеев и горничных, стараясь казатьсянезаметными, делали вид, что вытирают пыль с зеркал, стен и полов. Когда Ян проходил мимо них, некоторые украдкой бросали на него долгий, внимательный взгляд, затем обменивались быстрыми довольными улыбками. Думая о предстоящей встрече с дедом, Ян не замечал пытливо-изучающих и удивленных взглядов, направленных на него, но смутно видел, что некоторые из слуг торопливо вытирали глаза и носы платками.

Ормсли направился к двойным дверям в конце длинного холла, и Ян старался абсолютно ни о чем не думать, готовясь к первой встрече с дедом. Даже будучи мальчиком, он не разрешал себе проявлять слабость и думать о своем родственнике, а в тех редких случаях, когда размышлял об этом человеке, то всегда представлял его похожим скорее на отца, человеком среднего роста со светло-каштановыми волосами и карими глазами. Ормсли торжественно распахнул двери в кабинет, и Ян пошел вперед, направляясь к креслу, с которого с трудом, опираясь на трость, поднимался человек. Теперь, когда он, наконец, выпрямился и посмотрел на него, Ян почувствовал себя так, словно его ударили. Дед был не только точно такого же роста, как и внук – 6 футов 2 дюйма, – со скрытым отвращением Ян увидел, что его собственное лицо поразительно похоже на лицо герцога, в то время как он мало чем напоминал своего отца. Это было действительно страшно, как будто Ян смотрел на самого себя, старше, убеленного серебряной сединой.