Книга История любви леди Элизабет, страница 34 – Джудит Макнот

– Мне нужновыйти на воздух на минутку, – сказала она ему, а он, захваченный желанием увидеть, поставит ли Эверли столько же, сколько Ян, кивнул и пропустил ее без возражений.

Элизабет понимала, что, показав ей свои карты, дабы успокоить ее, Ян рисковал – она могла бы сделать или сказать какую-нибудь глупость, которая выдала бы его, но молодая леди не могла понять, почему Торнтон сделал это ради нее. Стоя рядом с ним, Элизабет каким-то образом знала, что он ощущал ее присутствие, так как она чувствовала его, и что ему, пожалуй, нравилось, что она находилась рядом.

Сейчас, однако, когда ей удалось удачно уйти, Элизабет не могла решить, как она объяснит этот торопливый уход, и лихорадочно искала причину остаться в карточной комнате, поэтому перешла к картине, изображавшей сцену охоты, и рассматривала ее с притворным интересом.

– Ваша ставка, Эверли, – услышала она, как резко сказал Ян.

Ответ лорда Эверли заставил Элизабет вздрогнуть.

– Двадцать пять тысяч фунтов, – медленно сказал он.

– Не будь дураком, – сказал ему герцог, – это слишком много для одной партии даже для тебя.

Убедившись, что может контролировать выражение своего лица, Элизабет пробралась обратно к столу.

– Я могу это позволить себе, – проговорил Эверли ровным голосом. – Что беспокоит меня, Торнтон, так это, сможете ли выоплатить ставку, когда проиграете.

Элизабет вздрогнула как от удара, как будто оскорбление было нанесено ей, но Ян всего лишь откинулся в кресле и смотрел на Эверли в долгом, леденящем молчании. После длинной напряженной паузы он сказал угрожающе тихим голосом:

– Я могу поднять ставку еще на десять тысяч фунтов.

– Вы не получите еще десяти тысяч фунтов под ваше проклятое имя, – прошипел Эверли. – Я не поставлю деньги на пустую бумажку, подписанную вами.

– Довольно, – резко сказал герцог Хэммонд. – Ты заходишь слишком далеко, Эверли. Я гарантирую его кредит. А сейчас или принимай ставку, или кончай игру.

С яростью Эверли посмотрел на Хэммонда и затем презрительно кивнул Яну.

– Еще десять тысяч, а теперь посмотрим, что у вас!

Не говоря ни слова, Ян повернул руки ладонями вверх, и карты красиво упали на стол, приняв правильную форму веера из четырех десяток. Эверли вскочил со стула.

– Жалкий мошенник! Я видел, как вы вытащили эту последнюю карту из-подколоды. Я зналэто, но отказывался верить собственным глазам.

Громкие голоса раздались в комнате при этом смертельном оскорблении, но за исключением лишь мускула, дернувшегося на сжатых челюстях Яна, выражение его лица не изменилось.

– Назовите ваших секундантов, вы, ублюдок! – прошипел Эверли, опираясь сжатыми кулаками на стол и с ненавистью смотря на Торнтона.

– При данных обстоятельствах, – медленно произнес Ян усталым ледяным голосом, – полагаю, это яимею право решать, нужна ли мнесатисфакция.

– Не будь ослом, Эверли, – неодобрительно сказал кто-то, – он хлопнет тебя как муху.

Элизабет почти ничего не слышала; все, что она знала, – это то, что будет дуэль, когда ее не должно быть.

– Это все – ужасная ошибка, – вырвалось у нее, и недовольные, недоверчивые мужские лица находящихся в комнате повернулись к ней. – Мистер Торнтон не мошенничал, – торопливо объяснила она. – У него были все эти четыре десятки до того, как он взял последнюю карту. Я украдкой взглянула на них, перед тем как собиралась уйти несколько минут назад, и видела их у него в руках.